Но теперь слова собеседников казались иными – безжизненными, как тот Кабель, который он должен был охранять.
Иногда ему приходила на ум ещё более страшная мысль: а вдруг и Герда не существует? Вдруг он ведёт диалоги с тремя программами, а отвернувшись, за кулисами, корчит им рожи с четвёртой – просто более хитрой и умной программой.
Он гнал от себя эту параноидальную мысль, но она время от времени возвращалась. Раньше сетевое общение было особым дополнением к реальной жизни. Никандров помнил, как тогда Сеть заполонили странные дневники и форумы с фотографиями – и все гадали, соответствует ли изображение действительности.
То есть собеседники представлялись именем и картинкой – среди которых были Сократы и Платоны, певицы и актрисы. Нет, были и такие, что ограничивались котятами, собаками, рыбками или просто абстрактной живописью.
Никандрова занимало то, как человек, которого воспринимали более красивым, чем он есть на самом деле, переживает разочарование личной встречи. Казалось, что эта мода должна пройти с появлением дешёвых каналов стереовидения, но нет – актёры и актрисы никуда не делись. Страсть, как говорил дед Никандрова, к «лакировке действительности» оставалась при своём.
Когда он поделился своим давним недоумением со Стариком, тот ответил, что на его памяти очень много мужчин использовали женские лица и фигуры. Они делали это по разным соображениям – из осознанного и неосознанного маркетинга и оттого, что так проще расположить собеседника к себе.
– Есть ещё масса деталей, – сказал тогда Старик, – что не делает этот случай простым. Ведь тогда стало ясно, что личное знакомство является венцом сетевых отношений, – так думали много лет, а оказалось, что людям вовсе не нужна реальность и чужое дыхание, чужой запах, тепло и лицо. Это тогда все думали, что есть такая проблема самоидентификации в Сети – со множеством стратегий. Это и была большая проблема – большая, как слон. И вот когда мы ощупывали хвост этого слона, главное было не распространять выводы дальше того, что мы держим в руках.
Например, были разные традиции и группы – иногда доминировал один мотив, а иногда – другой.
Теперь слон исчез – и мы всё равно не можем прикоснуться друг к другу, – закончил Старик. – И вряд ли мы теперь узнаем, как там на самом деле. Хороший процессор так синтезирует изображение на экране, шевелит губами в такт и моргает глазами, что мы все решим, что ты – Никандров, обходчик Никандров.
А на самом деле ты – женщина, что спасается от скуки в заброшенной библиотеке…
Буквы всё так же летели через спутник, складываясь в слова и предложения.