Старший лейтенант охнул.
Женщина скользнула по нему недоумённым взглядом и повела группу дальше.
– Мы всё понимаем, да? – сказал ему Знахарь.
Успешный человек Миканов работал в банке, – вернее, банк работал на него. Миканов был успешен, и банк был успешен. Миканов был из тех людей, что не торопят события и не стремятся к публичности. Он старательно избегал телекамер и не давал интервью прессе. Беззвучно и молчаливо, как рыба, плыл он в море финансовых течений. Всё удалось. Всё получилось – риски были минимизированы, а активы верифицированы.
Но мужская сила оставляла его – и это была беда.
Как-то он даже записался к оккультистам – это не походило на присягу. Это не было похоже на вступление в партию. Это была именно запись – как запись на приём к врачу. Он не верил в кровь девственниц и в прочее безумие – нет, конечно, он оплатил бы всё, но рационализм побеждал. Если бы чёрная месса помогла, он оплатил бы её – но достоверность результатов никем не была подтверждена. Итак, он записался, желая победить свой обидный недуг, и даже поехал на шабаш.
Но он опоздал.
Ничего не вышло, шабаш разогнали, оккультистов со скандалом похватали, и с неменьшим скандалом выпустили, и он благодарил Бога или Его противоположность, что заблудился и не доехал до этого мероприятия на Царицынских холмах.
Время шло, и он стал избегать женщин. Семьи у него никогда не было, а теперь и не предвиделось.
Миканов второй год работал напрямую с одним восточным (или южным) человеком. Хан Могита был, кажется, перс (это «кажется» бесило Миканова чрезвычайно). Он пытался узнать точно, и два источника в министерстве сообщили ему диаметрально противоположные сведения. Согласно одному информатору, перс имел русскую фамилию и никак не был связан со странами Юга; согласно другому, он был пакистанец, и, по документам пограничной стражи, он вообще не приезжал в Россию. Миканов постоянно натыкался на странные заведения, что принадлежали русскому персу-пакистанцу, – от гигантского яхтенного клуба до крохотного антикварного магазинчика, которым управляли совсем другие люди.
В этот магазинчик-то он и отправился сегодня.
Звякнул колокольчик.
В такт колокольчику попугай на насесте харкнул, дёрнул головой и хрипло пропел что-то на те же три такта.
Для того чтобы поклониться гостю, карлик-продавец подпрыгнул из-за прилавка.
Они были уже знакомы, и Миканов сразу бросил, как монету на стол, короткое слово «что?».
– Появилось. – И карлик поманил его ближе.
Он долго шептал Миканову что-то в ухо. Миканов не сразу поверил, и это недоверие карлик истолковал по-своему. Он сказал громче и настойчивее: