– Целых статуй?
– Ну, маленьких статуй. Скульптор был минималист, не чета знаменитому соседу.
Действительно, рядом из-за забора выглядывала огромная голова Ленина, не пригодившаяся к какому-то памятнику.
В дачном посёлке, что замолк вокруг, казалось, все уснули. Никаких скульпторов здесь давно в помине не было, участки несколько раз поменяли своих хозяев, бо́льшая часть домов была отстроена заново, и причудливые башенки и островерхие крыши едва выглядывали из-за чрезвычайно высоких заборов.
Я ожидал, что новые хозяева будут веселиться каждую ночь по очереди, но нет – они оказались тихунами.
Давным-давно, полтора века назад, в фальшивом гроте неподалёку отсюда молодые революционеры навалились кучей-малой на своего товарища да и убили его из своих революционных соображений. Дело это потрясло всю Россию, стало сюжетом для нескольких романов, а начальство Сельскохозяйственной академии, чтобы стереть память о нём, велело сровнять грот с землёй.
Но земля не забывает ничего.
Терехов спросил отца, знает ли он это место.
– Конечно, – отвечал старик. – У земли особая память. Земля помнит кровь, что пролилась на неё.
Он знал, что говорил. Терехов рассказал мне историю отца – просто чтобы я сам не спросил что-нибудь лишнее. Терехов-старший много лет лежал под землёй, пока не очнулся от старых заклятий. Старик был колдуном, и сын не знал даже, сколько ему лет. Да и сам колдун затруднялся с ответом и говорил, что хоть и помнит каждый свой час, но ответ зависит от способа счёта, а их может быть множество.
Академик, как-то участвовавший в этом разговоре о возрасте, сказал, что тут действует закон, схожий с современной физикой, – померив в предмете что-то одно, ты не можешь одновременно измерить что-то другое.
Но главное было в том, что отец и сын нашли друг друга, нашли давно, а казалось, только вчера. Мне всегда казалось, что Терехов привык считать себя сиротой и, когда нашелся его отец, не переменил привычек. Если уж вырастешь сиротой, то тяжело впускать в свою жизнь незнакомца, да к тому же колдуна.
Ночь заканчивалась, но чувство тревоги не отпускало.
– А почему проезд тут называется Астрадамский? – спросил я невпопад.
– Разные есть мнения по этому поводу, – начал Терехов-старший. – Говорят, что из-за царской фермы. Но я был тут при Алексее Михалыче – никакой фермы тут не было.
– Ферма при Петре была.
– И при Петре не было. Глупости это всё. Амстрадам Предсказамус. На самом деле здесь жил колдун Остроган и…
И тут старик встрепенулся.
Он насторожился и через мгновение действительно услышал что-то. Это был крик, человеческий крик, однако не громче треснувшей в лесу ветки. Нормальный человек ничего бы не услышал, но старик был уж точно непрост, да и человек ли он был – непонятно.