– Ну, стакан там, – сказал Серёжа опрометчиво.
– Стакан – дело житейское, тебе к этой детали не привыкать. А вот на швабру ты посмотрел?
– Швабра как швабра. А что?
– А то, что гражданка Спирина принесла нам мокрую швабру. Я-то знаю, что она у неё в тазу на кухне стояла, потому что гражданка Спирина мыла пол, да ей в одночасье позвонили, и она сунула швабру в таз. Так и забыла пол домыть, увлёкшись своими бабскими разговорами. Но ты этого знать не можешь, однако ж мог при этом видеть, что швабру она нам принесла мокрую, а я вынул её из комнаты сухую. Значит это, дорогой мой Серёжа, что швабра высохла за то время, которое я ею шуровал, то есть секунд за пять. Усёк?
Серёжа усёк.
Да и я усёк, хоть мне слова и не давали.
– Значит это, дорогие мои члены комиссии, не то, что на жилплощади, которая находится перед нами, перерасход тепла, а то, что время там идёт чуть иначе. Вы на обои посмотрите.
Мы посмотрели на обои.
Теперь было видно, что обои с нашего края обычные, а чем дальше вглубь комнаты, тем больше похожи на лохмотья. Один лист даже отклеился и закрывал голову какого-то мужчины на свадебной фотографии. Супруга его с отчаянием смотрела в фотозрачок, будто понимая будущую проблему.
– Будь я человеком аморальным, – сказал Николай Павлович, – я бы попросил гражданку Спирину побыть понятой, коли она уж так хотела, и зайти поперёд нас в комнату. Не сдержавши своего любопытства, она бы туда вошла, и чёрт его знает, что бы от неё осталось, когда она дошла бы до стола. А женщина она с большим любопытством, что сгубило, как известно, не только кошку.
Мы переглянулись, а из дальнего конца коридора раздался протяжный женский стон.
– Вот что, милый, сделай, пожалуйста, запись в журнале вызовов, – посмотрел Николай Павлович уже на меня.
Я раскрыл гроссбух, который всё время держал под мышкой и замер.
– Генератор, тип два, подлежит выписке. Жировка прилагается. Есть жировка?
Я быстро закивал – жировка прилагалась к заявке на вызов.
– Вызвана служба очистки. Записал? Вызывай теперь. Да не со своего, звони с местного.
Я не без труда стал набирать знакомые цифры на телефоне, что висел в коридоре. Телефон был старинный, с номерным диском, и я набрал правильный номер только со второго раза.
Через полчаса в открытую дверь квартиры заглянула голова в форменной кепке.
За ней появились люди со шлангом, который они с пыхтением тащили по лестнице.
Шланг был серый и гофрированный. Ребята в комбинезонах сняли косяк вместе с дверью, заменив это всё на фанерный щит, в котором сноровистый Серёжа тут же вырезал фрезой дырку – точно по размеру шланга.