Я почувствовала, как щёки заливаются жаром. Слова застряли где-то в горле.
— Я… нет, я не его…
— А кто же? — улыбнулся он, и его голос звучал беззлобно, почти ласково. — Просто любопытно.
Я не знала, что ответить. В горле пересохло, и я инстинктивно сделала глоток из нового бокала — красная жидкость оказалась терпкой, с нотками вишни и ещё чего-то тёплого, что обожгло горло сильнее, чем зелёный коктейль. Я почувствовала, как лёгкое головокружение становится глубже, как воздух становится гуще. Что-то крепкое. Что-то, что ударило в голову быстрее, чем я ожидала.
— Это лучший коктейль в списке, — заметил Миша, и его голос будто бы доносился издалека. — Только не пей слишком быстро. А то, — он усмехнулся и скользнул по мне взглядом, — я не хочу, чтобы ты упала.
И я почти выдохнула — но его рука вдруг опустилась на моё колено.
Через джинсы я чувствовала тяжесть его ладони. Обычное движение, естественное, как он, возможно, и не думал о том, что делает. Но я застыла. Внутри всё сжалось, и я вдруг поняла, что не могу пошевелиться.
— Я… — начала я, но голос сел.
Голова кружилась. От этого коктейля, от музыки, от его руки на моём колене. И я вдруг поняла, что мне нужно встать. Сейчас же. Немедленно. Что-то внутри меня кричало: «Беги».
Я попыталась встать — резко, неловко, хватаясь за стойку, чтобы не упасть. Мои пальцы скользнули по гладкому дереву, и я почувствовала, как качнулась, теряя равновесие.
— Держу тебя, — раздался голос Миши, и его руки легли на мою талию. Осторожно, но настойчиво. — Осторожно. Не падай.
— Я… мне нужно…
Но договаривать я не стала.
Потому что кто-то схватил Мишу за плечо.
— Руки убрал, — сказал голос.
Я подняла глаза.
Лев стоял передо мной. Его лицо было жёстким, почти искажённым злостью. Его глаза — чёрные, холодные — смотрели на Мишу так, будто тот только что сделал что-то непростительное.
Миша, в свою очередь, растерянно моргнул. Его руки всё ещё были на моей талии.
— Лев? — сказал он с лёгкой усмешкой. — Ты чего? Я просто…
— Я сказал, — перебил Лев, и его голос стал тише, но опаснее, — руки убрал.
Миша поднял ладони в примиряющем жесте и отступил на шаг. На его лице — удивление, смешанное с непониманием, но спорить он не стал.
— Ну, если ты так настаиваешь… — пробормотал он, отходя.
Я смотрела на Льва. Я видела его злым, видела холодным, видела насмешливым. Но таким — чтобы защищать меня — я не видела никогда.
Он повернулся ко мне.
— А ты... — его голос стал резче, а во взгляде мелькнули нотки презрения. — Твоя мама вообще в курсе, где ты и с кем ты шляешься? Ты ещё и напиться успела за пятнадцать минут?