3.2
Страница 32 из 89
Настройки чтения
18px
1.8
1

3.2

Страница 32

Закрываю глаза. Приказываю себе уснуть. Дышу медленно, как учили на уроках медитации в младших классах — глубокий вдох, задержка, медленный выдох. Считаю до десяти. До двадцати. До пятидесяти.

Но мысли не уходят.

Лев.

Я думаю о нём.

О том, как он стоял в свете фонаря — чёрная фигура на фоне тёмной улицы, резкая, как вырезанная из жести. Широкие плечи, сжатые кулаки, развевающиеся на ветру волосы. О том, как он ударил того парня — один удар, и тот отлетел, схватившись за лицо. О том, что Лев даже не колебался ни секунды. Ни тени сомнения, ни попытки договориться. Просто — кулак в лицо. И кровь брызнула на его костяшки, и он вытер их о джинсы, даже не поморщившись.

О том, как потом он накинулся на меня с обвинениями. Как его глаза горели злым, бешеным огнём, как голос дрожал от ярости — не притворной, не наигранной, а настоящей, как открытое пламя.

Но ведь он злился не на тех хулиганов. Он злился на меня.

Почему?

Я переворачиваюсь на живот, утыкаюсь лицом в подушку. Так легче — темнота становится непроницаемой, звуки приглушаются, мир исчезает. Но мысли не исчезают. Они становятся только громче, только настойчивее.

А ещё он ушёл.

Один.

В темноту.

По пустым улицам.

Я вдруг отчётливо, почти болезненно вспоминаю его фигуру, удаляющуюся по тротуару. Как он шёл — не оглядываясь, не замедляясь, будто ему было всё равно, что за спиной — машина Марка, я, фонари, весь этот мир. Его шаги были тяжёлыми, но ровными — цок-цок-цок по мокрому асфальту, пока звук не затих за поворотом.

А потом — ничего.

Тишина.

Только ветер.

Я сглатываю. Комок в горле становится больше — плотный, колючий, мешающий дышать. Я тру горло ладонью, пытаясь размять его, убрать этот спазм, но он не уходит. Как не уходит и картинка перед глазами.

А вдруг те хулиганы не убежали? А вдруг они просто сделали вид, что испугались, и спрятались за углом, чтобы подождать? А вдруг они позвали кого-то ещё — старших, более опытных, тех, у кого в руках не только кулаки, но и что-то поопаснее?

Вдруг они напали на него — втроём, вчетвером, — а он один, без Марка, без машины, без подмоги, в другом районе, где даже крики тонут в пустоте?

Я представляю его — такого сильного, такого уверенного, такого пугающего — лежащим на мокром асфальте. Волосы разметались в луже, лицо бледное, на губах кровь. Над ним стоят те двое — высокий, которого он ударил, и коренастый — и смеются. Достают телефоны, чтобы снять. Или просто уходят, оставляя его там, в темноте, одного.

Нет. Прекрати.

Я сажусь на кровати, резко, будто кто-то дёрнул меня за плечо. Одеяло сползает, открывая пижаму — ту самую, старую, с выцветшими единорогами, которую я отказываюсь выбросить уже года три. Комната кружится — не по-настоящему, а где-то глубоко внутри, в том месте, где страх застревает и не хочет выходить.

назадназад
1 ... 30 31 32 33 34 ... 89
впередвперед