Я медленно киваю. Боль от потери бывает так велика, что человек может сойти с ума.

— А контракт? — спрашивает она. — Тот, что ты подписал? Что с ним?

— Аннулируем, — отвечаю я. — Не думаю, что там будут проблемы. Так что, все кончено.

— Не все, — говорит она.

Я смотрю на нее. Ее лицо — спокойное. Уверенное. В зеленых глазах — огонь. Тот самый, что я видел в первый раз в своем офисе. Но теперь он не колючий. Не защитный. Теплый. Как угли в печи после бури.

— Что не все?

— Фонд, — говорит она. — Фонд тонких материй. Отличная идея.

Я фыркаю. Слишком громко. Слишком нервно.

— Ты о чем? После всего? После того, как нас чуть не прирезали из-за какой-то сумасшедшей идеи?

— Не идеи, — поправляет она. — Людей. Из-за людей. Владилена обманули… — она на секунду замолкает. — Шарлатаны кормятся на боли. На одиночестве. На желании верить в чудо. Это не новость.

— И что ты предлагаешь? — спрашиваю я. — Открыть «Бюро по борьбе с колдунами»?

Она усмехается. Не колко. С умом.

— Давай откроем «Фонд помощи». Но не только для богатых чудаков вроде Владилена. Для всех…

— «Фонд помощи?», — произношу я медленно. — Помощи кому?

— Не кому. А «в чем». Помощи в поиске… высшего смысла… помощи в поиске голоса своей души… Ираида верила, что мир требует крови. Но я верю — он требует только одного: чтобы мы слышали себя и не боялись быть уязвимыми…

— Чего? — я хмурюсь, пытаясь понять ее мысль.

— Ну смотри. С одной стороны, есть куча шарлатанов. Да и психически нездоровых людей, мнящих себя настоящими учителями. С другой, мы все одиноки, но нам всем хочется верить в лучшее, в чудо. В то, что мир может быть добрее. И в то… что в мире на самом деле есть невидимые силы.

— Ведьмы существуют, — я приподнимаю уголки губ.

— Именно! — она смеется в ответ. И произносит уже серьезно: — Ты будешь управлять финансами. Я — фильтровать «специалистов». Отсеивать шарлатанов. Находить тех, кто действительно помогает.

— А где денег взять? — спрашиваю я. — У меня их нет. У тебя — тоже. Отец уже не даст. Банки — точно на такое не подпишутся…

Она закусывает губу. Улыбается — тонко, почти незаметно.

— Если мы будем делать все честно… и с душой… деньги обязательно найдутся.

Я вздыхаю.

— Анна. Ты правда в это веришь?

— Я верю в тебя, — отвечает она просто.

Я беру ее за руку.

Пальцы переплетаются — мои широкие, ее тонкие. Мы сидим так минуту. Две. Три. Не говоря ни слова. Держась за руки.

— Значит, решено? — спрашиваю я.

— Решено, — отвечает она.

— «Фонд помощи»?

— «Фонд помощи».

Я поднимаюсь. Тяну ее за собой. Она встает легко — как птица, которая наконец-то решила взлететь после долгой зимы.