— Кто сказал?
— Николай Степанович. Он обещал, что оба ответят по закону, Ась. Сядут, как Макс. На хрена мне их трупы? Мне надо, чтобы судья им вслух зачитал, сколько лет светит.
Он же твоего Макса и посадил, дура. Своей рукой переписал дело, а потом сел у тебя на кухне и подсунул других.
Я прикусила губу, чтобы это не выскочило. По телефону она не поверит, решит, что муж нашептал, и будет права. Это единственное, чем Лерку можно развернуть, и выкладывать такое надо, глядя в глаза и с доказательствами.
— А в конце? — спросила я. — Когда они сядут, что ты хочешь получить?
Лерка долго молчала, обдумывая всё это.
— Чтобы мама со мной разговаривала, — ответила она тихо, совсем по-девчачьи.
Потом откашлялась, и голос у неё стал прежний.
— Короче, я не за этим. Уходи из квартиры. Сегодня.
— Куда?
— Куда хочешь. Хоть к Киру, хоть в другой город. Он про тебя спрашивал. Где книжка, одна ли ты, когда твой из дома выходит.
— А ты что?
— Сказала, что не знаю. — Она затянулась. — И сегодня в городе будет шумно. Ты должна бежать. Кир дома не ночует.
Это была подсказка, что в квартиру брата соваться не стоило даже.
— Лер, про Макса тебе надо знать кое-что ещё. Не по телефону.
В трубке стало тихо, а затем Лерка сбросила звонок.
Я так и сидела под подоконником, пока батарея не стала жечь мне спину.
Уходить я не собиралась. Лерка — человек Белова, она сама мне это только что сказала, и мало ли зачем ему надо выманить меня на улицу, пока Глеба нет. Внизу водитель старика, на углу кто угодно, а у меня ключи и телефон, больше ничего.
Только дело было даже не в этом. Я сказала мужу, чтобы выбирал. Уйду сейчас — и, значит, выбрала за него. Сделаю так же, как Кир, который всю жизнь выбирал за меня. Пусть придёт и скажет сам. Что угодно, хоть про Ланского, хоть про Степаныча, хоть пошлёт меня подальше. Я хотела услышать это от него своими ушами. Додумывать на полу у меня уже не было сил.
Продев цепочку обратно в мамино кольцо, я повесила её на шею.
Ждать оказалось хуже, чем ругаться. Я вымыла две чашки, которые никто не пачкал, сварила гречку и не стала её есть, несколько раз ходила к двери на звук лифта. А он всё время ехал мимо. К десяти в квартире стемнело: белые ночи в этом году кончились, а я и не заметила когда. Я включила телевизор, чтобы в доме кто-нибудь разговаривал.
Сначала шла погода, говорили про какие-то пробки на Кольцевой. Через минуту на экране появились ворота, и я села.
Я их знала! Через них меня в белом платье ввозили на застолье. А сейчас возле них стояли полицейские машины, мигали синим, и девушка с микрофоном, ёжась на ветру, говорила, что депутат Законодательного собрания Георгий Андреевич Ланской найден мёртвым в своём доме, что обстоятельства выясняются и что в Смольном выражают соболезнования семье.