Под актом нашлись ещё снимки. На одном папа выходил из своей конторы на Лиговском и, как всегда, тащил портфель под мышкой, хотя у него была ручка. На другом мама стояла у рынка с сеткой, которая оттягивала ей руку. А на последнем — наша машина ночью во дворе, под тополем, и возле колеса на корточках сидел мужик в куртке. Лица не видно, одна спина, но я пялилась на неё, пока не заболели глаза.
Потом шёл листок в клетку, выдранный из блокнота. Незнакомым почерком было выписано, во сколько папа уезжал на работу, во сколько возвращался, что по пятницам — дача и выезжали после шести.
График моей мамы, которая по воскресеньям пекла пирог с капустой и так и не научилась парковаться, кто-то расписал по часам.
Последним лежало корявое объяснение какого-то мужчины. Ему якобы заранее показали машину во дворе. Половину денег отдали сразу. Заказ пришёл от людей Георгия Андреевича Ланского, и он ещё тогда подумал, что к таким лезть себе дороже, но деньги были нужны.
Этот добрый дедушка знал о моей семье всё, даже во сколько папа выезжал по пятницам.
От всего этого меня вырвало в раковину. Потом я долго сидела на холодном кафеле и ждала слёз, а они так и не пришли.
Я не могла выйти и кому-то позвонить. Был бы рядом Кир, он бы схватил монтировку и поехал к Ланскому, а я бы села к нему в машину. Хотелось так сильно, что сводило зубы.
К вечеру я перебралась в прихожую. Села на пол у двери, спиной прислонилась к шкафу. Только теперь я ждала не брата.
В начале девятого повернулся ключ в замке и вошёл Глеб.
Увидев меня, он не двинулся дальше коврика. Ключи так и остались у него в кулаке. На папку он глянул один раз, и мне стало ясно, что открывать её ему незачем: он знает, что там лежит до последней бумажки.
— Ась…
— Это Ланской. — Я не спрашивала.
— Да.
Хоть тут он не стал тянуть.
— Давно ты знаешь?
— Почти два года.
Я поднялась, держась за шкаф: ноги затекли до иголок.
— За что? Папа ведь никому…
— Он работал с бумагами. Увидел в них грязные деньги Ланского. Он тогда только поднимался, и свидетели ему были ни к чему.
Папа всю жизнь пересчитывал сдачу в магазине и ругался из-за каждой лишней копейки в счёте за свет. Он бы и с Ланским промолчать не смог. Я это знала точно.
— Почему ты ничего не сказал?
— Кир бы поехал к нему в тот же вечер, и у тебя больше не было бы брата.
Я сама представляла себе весь день разные орудия убийства, и от этого меня затрясло.
— Киру — ладно. А мне? Мне ты почему не сказал? В подвале, в машине, у себя в постели? Вчера, когда я тебя спрашивала?
— В подвале? — Он шагнул ко мне. — Ты бы старику в рожу плюнула при первой же встрече. И к вечеру тебя бы не стало.