Я откидываюсь на спинку кресла. В голове шум, а в груди — глухая, вязкая тяжесть. Я пришел к ней в ее дом с готовым приговором, а она, оказывается, уже выбрала мою сторону. Не идеально. Не вовремя. Но выбрала.

— Илья, — говорю я, — ты можешь связаться с ней?

— С кем? С секретарем?

— Да.

— Я могу позвонить ей прямо сейчас.

— Не надо. — Я смотрю на пустой стол перед собой. — Скажи ей спасибо. И скажи, что мы не будем ее использовать. Но если она захочет говорить, мы готовы слушать.

— Шеф, — говорит Илья, — я хочу, чтобы вы знали: если Корсаков узнает, что она передала мне эту информацию, она потеряет работу. Может быть, больше.

Я понимаю, о чем он говорит. Не просит защиты для себя. Просит защитить ее.

— Не узнает, — отвечаю. — Я позабочусь.

Он кивает.

— Илья, — продолжаю я, — ты знаешь про Елену?

— Что именно?

— Она принесла мне распечатку переписки с Корсаковым.

Илья смотрит на меня и моргает один раз.

— Я знаю, откуда у нее эта распечатка.

— Откуда?

— Ее отец держит связь с людьми Корсакова. Елена получила информацию выборочно. Я могу точно сказать: она знала, что Соболева отказалась, но не сказала вам.

— Да, — Илья делает паузу, будто взвешивает слова. — Секретарь Корсакова слышала его разговор по телефону. Он говорил с кем-то из команды Елены — обсуждал, что Соболева вышла из игры, но они попытаются провести доверенность другими людьми. А позже, в тот же день, Елена заходила в офис Корсакова. Ненадолго. Секретарь запомнила, потому что после ее ухода Корсаков сказал своим людям: «Ветрова в курсе. Она проследит, чтобы Макаров не вмешался». Так что она знала. И не сказала вам.

Я сжимаю челюсть. Теперь картина складывается полностью. Елена пришла ко мне не с правдой, а с оружием. И использовала его, чтобы я не пошел к Наде.

Она использовала меня. Она знала, что Надя отказалась, но пришла ко мне с урезанной правдой, чтобы я не пошел к ней с результатами ДНК, чтобы я перестал ей доверять, чтобы я снова подчинился своей привычке — контролировать, наступать, побеждать.

— Спасибо, — говорю я.

— Что вы собираетесь делать?

— Завтра займусь Корсаковым, — отвечаю. — И Еленой.

Я иду в свой кабинет, беру телефон и нахожу контакт человека, который давно ждет моего сигнала. Корсаков не должен думать, что его подчиненная просто сбежала. Он должен понять, что ему не удастся уйти от ответственности.

Звонок долгий, но на третьем гудке я слышу голос.

— Макаров?

— Николай Петрович, — говорю я. — У меня есть доказательства попытки рейдерского захвата Корсаковым. Передаю материалы внутреннему контролю и совету. Доступ команды Корсакова к сделке нужно закрыть сегодня. Дальше пусть разговаривают юристы.