— Ты куда-то собрался? — спрашивает она. — У нас через час закрытие реестра.

— Отмени, — говорю я. — Сегодня не получится.

— Степан, это важный этап.

— Я сказал, отмени.

Она делает паузу. Опускает взгляд на мой карман — туда, где торчит воробьиная голова. Я замечаю это и не прячу игрушку. Пусть смотрит.

— У тебя в кармане плюшевая птица, — замечает она.

— У меня есть сын, — отвечаю я.

Елена моргает. Единственный раз я видел ее растерянной.

— Что?

— Результат ДНК пришел. Миша — мой сын.

Она молчит. Смотрит на меня так, будто я сказал, что закрываю компанию и ухожу в монахи. Потом лицо снова становится гладким, профессиональным.

— Поздравляю, — голос ровный, но я слышу, как она выбирает слова. — Но сейчас это не важно. Сделка…

— Сделка подождет.

— Ты не можешь все бросить из-за того, что у тебя внезапно появился ребенок.

Я смотрю на нее. На ее идеальную укладку, на дорогой жакет, на планшет, в котором сейчас наверняка открыты те самые документы, из-за которых я должен забыть обо всем остальном.

— Могу, — говорю я. — И брошу. Прямо сейчас.

Я делаю шаг к выходу, но она не отступает. Стоит на месте, чуть приподняв подбородок.

— Ты уверен, что стоит так спешить к ней? — спрашивает она тихо.

— К кому?

— К Соболевой. Твоей «надежной» Соболевой.

Внутри все холодеет. Не от страха. От предчувствия.

— Что ты хочешь сказать?

Она протягивает планшет. На экране распечатка электронного письма. Я вижу фамилию Корсакова, вижу дату, вижу тему: «Доверенность на представителя по активам». И короткий ответ Нади: «Я поняла, Алексей Валерьевич. Готовлю».

Кровь отливает от лица.

— Это подделка, — говорю я, хотя голос звучит не так уверенно, как хотелось бы.

— Нет, — Елена смотрит на меня с сочувствием, от которого хочется ударить. — Это переписка. Твоя Соболева готовила документ, который передает контроль над активами компании Корсакову. Она работает на него, если ты забыл.

— Ты лжешь.

— Зачем? — она пожимает плечом. — Я не враг тебе. Я просто хочу, чтобы ты знал правду, прежде чем поедешь к ней с плюшевым воробьем.

Я смотрю на экран. Перечитываю строку еще раз. «Я поняла, Алексей Валерьевич. Готовлю». Это ее почта. Ее тон. Ее манера отвечать.

— Откуда у тебя это? — спрашиваю я.

— У отца есть связи. Это неважно. Важно то, что ты сейчас едешь к женщине, которая собирается тебя подставить.

Внутри все рушится. Только что у меня был сын, была надежда, была, я почти произнес это слово, семья. А теперь передо мной экран с холодными строчками, которые превращают тепло в пепел.

— Степан, — Елена касается моего рукава. — Не нужно ехать сейчас. Дай себе время подумать.