— Я не хочу слушать о проблемах, мне нужны решения.

— Решение ищем.

Я листаю документ дальше. На второй странице натыкаюсь на формулировку, которую Соболева уже вычищала. На третьей — еще одну. На четвертой хочется закрыть папку и больше никогда не открывать — какой-то канцелярский лепет. Чувствую, как челюсть сжимается сама собой.

— Кто это правил?

— Лебедев.

— Кто брал его на работу?

Илья молчит.

— Я задал вопрос.

— Вы.

Закрываю папку и отодвигаю ее к краю стола.

— Найдите профессионала на разовую работу.

— Ищем.

— Быстрее ищите.

— Степан Евгеньевич, мы уже обзвонили шесть человек. Все заняты. У кого-то проекты на месяц вперед, у кого-то на два. Еще двое готовы подключиться только после следующей недели. Ищем в других городах.

— Предложите больше денег.

— Предлагаем.

— Еще больше.

Илья не сразу отвечает. Прикусил язык, взвешивает, стоит ли говорить дальше. Мне это молчание не нравится.

— Говори.

— Даже если найдем человека сегодня, ему нужно войти в курс дела. У нас нет на это времени.

— Значит, найдите того, кто войдет быстрее.

— Такой человек уже есть.

Я поднимаю взгляд. Смотрю на него в упор, давая понять, что сейчас лучше остановиться. Илья смотрит в ответ.

— Даже не продолжай.

— Степан Евгеньевич…

— Я сказал: не продолжай.

Он все равно продолжает.

— Соболева знает ситуацию, видит слабые места, уже вычистила половину того, что наши сейчас возвращают обратно. Если без эмоций — она нам нужна.

— Вопрос по Соболевой закрыт.

— Документы не закрыты. — Его голос звучит спокойно, но я слышу в нем упертость, за которую Илья когда-то получил повышение. И за которую теперь, возможно, получит выговор.

— Илья.

— Я понимаю.

— Нет, не понимаешь. Вчера из-за ее ребенка и хомяка было сорвано совещание.

— Совещание вы довели до конца. — Он не цепляется, просто уточняет. И от этого еще обиднее, потому что он прав.

Медленно кладу ладонь на папку, пальцы давят на картон.

— Найдите другого специалиста. До вечера.

— Понял.

— Предлагайте больше денег, подключайте другие города, вытаскивайте людей из отпусков, делайте что хотите. К вечеру у меня должен быть вариант.

— Хорошо.

— Про Соболеву я больше слышать не хочу.

— Понял.

Илья кивает, забирает папку и выходит, прикрыв за собой дверь. Я остаюсь один. В кабинете так тихо, что слышен звук вентилятора в ноутбуке.

Пытаюсь сфокусироваться на бумагах. Но взгляд цепляется за пустой край стола, где вчера еще лежал дурацкий зеленый динозавр.

Илья прав. Я это знаю. Но признать вслух, значит согласиться, что вчера я перегнул. А я не перегибаю. Я принимаю решения, и они всегда верные.