Как напоминание.

О ней. О вчерашнем дне. О том, что именно она сейчас нужна мне больше, чем хотелось бы.

— Хорошо, — говорю я. — К одиннадцати собери мне нормальную сводку. Без расплывчатых формулировок, без вранья и без попыток меня успокоить.

— Сделаю.

Илья кивает и выходит.

Я остаюсь один, смотрю на ручку, потом убираю ее в ящик стола.

В девять пятьдесят две у меня есть ровно одно рабочее решение, которое мне не нравится: Соболева должна быть здесь. Сейчас она мне нужна.

В девять пятьдесят семь звонит Марина.

— Да?

Пауза. Какая-то подозрительная пауза.

— Степан Евгеньевич, пришла Надежда Соболева.

Я смотрю в монитор.

— Одна?

Марина молчит ровно столько, чтобы я все понял.

— Нет.

Я закрываю глаза на секунду. Потом встаю.

Выхожу в приемную и понимаю, что день решил добить меня до конца.

Соболева стоит у стойки с папкой в руках. Сегодня она выглядит собраннее, чем вчера. Волосы убраны, пиджак отглажен, лицо спокойное. Рядом уже знакомый мне растрепанный мальчик в футболке с динозавром. На столике возле дивана стоит клетка с хомяком.

То есть вчерашний опыт ничему их не научил. Они просто улучшили упаковку.

Я останавливаюсь напротив Соболевой.

— Вчера я выразился недостаточно ясно?

Марина опускает глаза в монитор. Миша переводит взгляд с меня на мать, потом снова на меня. Хомяк умывается.

— Достаточно ясно, — отвечает Соболева. — Я вас услышала.

— Тогда почему вы снова здесь в этом составе?

Она не отводит взгляда.

— Потому что ситуация не изменилась.

Миша, чувствуя напряжение, почему-то делает шаг ближе ко мне. Я замечаю это боковым зрением и это раздражает отдельно.

— Удивительно удобная формулировка, — сухо замечаю я.

— Другой у меня нет.

Я смотрю на нее еще несколько секунд. Пусть почувствует весь смысл этой паузы.

— Вы решили, что мои слова можно не учитывать, если вам неудобно?

— Нет, — отвечает она. — Я решила, что если не приеду сегодня, мы потеряем день. И вы это понимаете не хуже меня.

Это сказано ровно. Без вызова. Без жалобы. Именно поэтому звучит особенно неприятно.

Потому что да, понимаю.

Миша переводит взгляд с меня на мать и обратно. Потом вдруг тянет ее за рукав.

— Мам, я писать хочу, — сообщает он так громко, что это слышит весь офис.

Марина опускает голову еще ниже к клавиатуре. Соболева закрывает глаза на секунду. Я смотрю в потолок.

Прекрасно. Просто идеально.

— Вон туда, — говорю я, указывая в сторону коридора. — Налево.

Миша смотрит на меня с неожиданным интересом.

— А ты проводишь меня в туалет?

— Твоя мама отлично с этим справится.

Он надувает губы и хватает мать за руку.

— Пойдем.