— Так… народ… Ага, если выбрасывать народ, это можно не принять, но понять. А вот если представителей этого самого народа и адреса тех, кого нужно отрывать и выбрасывать, назначает полиция, то в рот я…
— … хм, а пожалуй, што так и получше будет, — одобрил он вариант с якобы случайно сорвавшимися ругательствами, — подостоверней.
— Годно! — заключил он часом позже, закрыв блокнот. Поморщившись он табачного перегара во рту, он покосился на горку папирос в пепельнице.
— Н-да… может, и правда бросить? И Песе не нравится…
[i] Милый, сладкий (идиш)
[ii] Еврейский дух (идиш)
[iii] Молодняк, пацан, сопляк, сосунок (идиш)
[iv] Синие мундиры — жандармы.
[v] «Мне отмщение и Аз воздам…» Изречение это принято трактовать в том контексте, что не надо отвечать злом на зло, предоставив воздаяние Богу.
[vi] Распространённая среди старообрядцев (в основном 19, возможно 18 века) легенда о таинственном Беловодье — стране праведников, в которой сохранили древние православные традиции.
Тринадцатая глава
Опекуна мы чудом перехватили в Дурбане, где тот готовился то ли брать на абордаж виднеющийся на горизонте британский крейсер, то ли попытаться проскользнуть мимо него на хоть на первом попавшемся угольщике, а хоть и на рыболовецком судёнышке. С превеликим трудом уговорили подождать подходящего судна, долженствующего придти чуть погодя.
Понимая всё умом, высидеть на жопе ровно дядя Гиляй был решительно не в состоянии, и страшно запил. Оба два с Санькой, мы едва успевали выхватывать из рук непонятно на чём настоянную бормотуху наихудшево ро́зливу, а то и ещё чево похуже, подсовываемово доброхотами. Парочке таких пришлось прострелить колени, при полном одобрении городских властей.
И говорили, говорили… поминали то и дело Наденьку, которая осталась без матери, и может остаться и без отца, если он вот прямо сейчас…
… хватало ненадолго, но скрежеща зубами или заливаясь пьяными слезами, Владимир Алексеевич на чуть-чуть приходил в себя, швыряя бутылку о стену или опуская оружие. А потом снова, и снова…
Отдав владельцу гостиницы за погром втридорога раз, да другой, да третий… плюнул на всё, и выкупил двухэтажное здание целиком. Дешевле выйдет! Опекун, не замечая ничего, продолжил крушить зеркала, пить, петь и выть по-волчьи, отчево перебесились все собаки в округе.
— … Коста… — выдохнул я при виде грека, возникшего на пороге, — как хорошо…
Приобняв меня, а потом и Саньку, он отстранился, заслышав грохот на втором этаже.
— Гиляй?
— Он… плох совсем, чуть не разума лишился, — спешу поделиться со старшим другом, — давеча перед зеркалом хохотал и рыдал. Как там…