Хотя наружный порядок в городе ещё не нарушаем, но тем не менее должно заметить, что действия власти пробуждают в народе желание действовать корпоративно, и я вижу все признаки самой высокой организованности. Предосудительные выражения в речи обывателей чем дальше, тем больше становятся чем-то обыденным, а враждебность их к полиции велика необыкновенна. Достаточно лишь искры, и Одесса, а следом и весь Юг России, полыхнёт пламенем.
Ваше Высокопревосходительство, Одесса беременна Революцией, и нужно как можно быстрее абортировать этого чудовищного младенца. Прошу Вас…"
— Ваше Высокоблагородие! — распахнул дверь дежуривший в приёмной полицейский унтер, сжимая в руках телефонную трубку, — Велели доложить, што в городе стрельба!
Илья Евгеньевич ожёг полицейского бешеным взглядом и дёрнул было шеей… но смолчал, и только встал излишне резко, одёрнув складки на мундире.
В приоткрытую дверь игривым котёнком проник сквозняк и заигрался с бумагами, не придавленными пресс-папье, раскидав их по кабинету. Перед надворным советником опустился листок с ориентировкой и затрепыхался, будто подмигивая нахально…
"Панкратов Егор Кузмин, он же Конёк, он же Шломо, он же Два Процента, он же Еврейский зять, он же Злой, он же Маккавей, он же Ангел Трансвааля…
… разыскивается…
[i] Поручик.
[ii] Первая греко-турецкая война 1897 года.
[iii] «Филики Этерия» — тайная организация, поднявшая в 1821 году Грецию на борьбу с Османской Империей. Целью общества было восстановление Византии в рамках периода расцвета.
Тридцать вторая глава
Надсадно загудел пароход, и провожающие заволновались, замахали руками, выискивая взглядами столпившихся на верхней палубе пассажиров первого класса. Трепещут на ветру белоснежные платки, шляпы и шляпки, вздымаются к небесам длани. Будто сторукие гекатонхейры никак не могут расстаться, разделённые всё более ширящейся полосой солёной воды. Что-то хтоническое, древнее и необыкновенное виделось в этом обыденном действе.
— … Зоя, Зоинька… — семенит на месте немолодая полная женщина семитской наружности, щурясь близоруко в сторону парохода, — обещай мне…
— … пиши, Володенька, непременно пиши! — энергический господин средних лет, основательно подвыпивший с самого утра, басит соборным дьяконом, едва ли не перекрывая гудок могучим голосищем, идущим из объёмистого брюха.
— Как устроишься, так сразу… — надрывается болезненного вида мещанин, по виду из кустарей. Взмахнув рукой, он прижал к губам платок и зашёлся в болезненном кашле, согнувшем его в дугу.
… будто их могли услышать.