— … главная, но не единственная наша проблема — отсутствие единого даже не плана, а стратегии восстания, — суховато докладывает Корнейчуков на совещании штаба «Бригад», — Даже в Одессе мы в полной мере контролируем не более четверти боевых отрядов. Ещё четверть подчиняется нам через раз, но готовы хотя бы координироваться, прочие же — анархисты и сброд в худшем смысле этого слова.
— С прочими городами… — он выдохнул воздух, мрачнея лицом и ломая в сердцах карандаш, — связи почти нет.
— Есть случаи грабежей, — мрачно подтверждает Жуков, — и хотя мы их пресекаем, но многие товарищи даже не понимают нашей позиции, ставя между Революцией и возможностью грабить знак равенства.
— Кровь невинных вопиет к Небу, — немного невпопад сказал Беня.
— Есть… — медленно начал Сэмен Васильевич, сделав всем знак молчать, опасаясь спугнуть витающую рядышком мысль, — мнение…
— А почему бы, собственно, — уже уверенно прищурился он, — не организовать эвакуацию⁈ Семьи руководства и рядовых бойцов переправим в Османскую Империю, а оттуда…
— Африка… — улыбаясь чуточку зло от того, что ему не пришло это в голову раньше, сказал Коста, — я готов оплатить…
— Не ты! — Сэмен Васильевич воспарил, — И никто другой не будет платить, а через рабочие контракты! Через Фиму, а? Сами же и оплатят, в рассрочку.
— Голова, — восхитился Коста, — разом кучу проблем решил!
… так оно было или как-то иначе, Бог весть, позже узнаю… лишь бы живы остались!
И ведь эвакуируют… да как! Цены на рыбном рынке Стамбула взлетели почти двое, заняты рыбаки перевозкой людей! Каждую ночь сотни, а может быть, уже и тысячи лодок в обе стороны с живой контрабандой.
Власти российские препятствуют тому, но не слишком пока успешно, да и предъявить беглецам по сути и нечего. Люди бегут от ужасов войны, а политические их симпатии и тем паче дальнейшие намерения — лес тёмный.
Власти же Османской Империи не просто закрывают глаза, но и оказывают беженцам прямую поддержку. Абдул-Хамид Второй разом отыграл свои позиции, изрядно утраченные после недавней резни армянского населения в Восточной Анатолии[ii], да как отыграл! Лагеря для беженцев, горячее питание, по необходимости врачебная помощь… какой прекрасный шанс реабилитироваться…
… и какая пощёчина русскому Самодержцу!
Физиономию мою прорезал нервический оскал, да так и остался там, пока продолжал читать.
" — Ох и интересные наступают времена!"
[i] Французский историк Ален Деко.
[ii] Резня христианского, и прежде всего армянского населения, была в 1894−96 гг.
Эпилог
Чопорную тишину огромного викторианского особняка на одной из центральных улиц Дурбана разорвал дикий переливчатый вопль, и старый чернокожий слуга, оставшийся новым хозяевам вместе с мебелью, посерев от страха, присел в углу, прикрыв седую голову метёлочкой для пыли.