— … Мы тут дерёмся,
Но на самом деле мы друзья,
Любители свободы!
Мы всё лучше с возрастом,
И попробуйте сказать, что это не так!
Приложился к бокалу, а он уже пуст… но одна из девиц уже спешит на выручку, улыбаясь белозубо. А ничего так! Симпатичная почти… англичанка! Хм…
Ощутив мой интерес, белокурая британка принялась виться вокруг. Я было забеспокоился за её патриотизм, а потом успокоился… откуда он у блядей⁈ А хорошее винцо-то…
Через щёлочку в портьере пробрался солнечный лучик, разбудив меня. Повернувшись было на другой бок, я обнаружил, што мочевой пузырь мой изрядно переполнен, и оглядываясь на сопящую под боком проститутку, не прикрытую одеялом, посетил ватерклозет.
… помню смутно, как исполняли на пару с Санькой первую мою, приютскую, с немалым притом успехом. А потом сразу — англичанка на четвереньках, хвостом виляет, а хвост у неё из… н-да, изобретательно!
— Проснулся? — девка сонно тёрла глаза, сыто потягиваясь всем своим ладным молодым телом, и я вдруг понял — надо повторить!
Часом позже, помывшись и похмелившись, мы с братами завтракали, переглядываясь смущённо. Но так уже, без вчерашней багровости! По мущщински!
— Работает терапия-то, — задумчиво сказал Санька, когда мы вышли на улицу.
— Пф… — смешливо фыркнул Мишка, — терапевт!
— Сам ты… терапевт! Хотя нет… как там тебя девка твоя поутру? Большой Змей!
Я раскашлялся, давясь смехом, и по заинтересованно-похабным мордам охраны понял — это в народ пойдёт! С гарантией.
[i] Фа́ду (порт. fado [ˈfadu]) — португальский музыкальный (исторически — также танцевальный) жанр. Буквально слово «фаду» означает «фатум», «судьба», доминантной эмоцией в произведениях является принятие горькой судьбы.
Третья глава
— Эсфирь Давидовна, — дворник стянул фуражку с потной лысины и показал в приветливой улыбке желтоватые, но всё ещё крепкие не по возрасту зубы, — моё почтение, барышня!
Улыбка в ответ, и девочка пошла по Балковской, цокая каблучками по брусчатке, стараясь держать лицо. А дворник, преглупо улыбаясь, остался стоять с головным убором в руках, пока у него у него не начала замерзать лысина. Опомнившись, он ностальгически вздохнул, оперевшись на метлу, а в голове зазвучал марш его пехотного полка. Тогда, очень давно, красивые барышни улыбались ему совершенно иначе…
' — Эсфирь Давидовна!' — ах, как сладко кружится голова! Она — взрослая почти барышня, дающая частные уроки в хороших домах, и тамошние дворники кланяются ей, а взрослые, солидные господа, обращаются к ней — на равных! Ну… почти!
Отчасти — потому, что она невеста Егора, а солидным господам с доходными, но скучными должностями, очень хочется быть причастным к чему-то интересному! Пусть на уровне слухов, сплетен, но сказать потом при случайном разговоре что-либо… этакое. О, для людей понимающих это многое значит!