— Сандро, милый…
— Ксения… — поворотил он к ней голову, — ты-то чистая душа, далека… А эти… Представляешь? Я бьюсь, дабы появился у России флот воздушный, а они… ради интриг мелочных все мои усилия — прахом!
— Мальчишка этот, — пьянея на глазах продолжал Великий Князь, — готов был свои летадлы в Россию везти! И чорт с ним — сам, не сам… уговорили бы, скопировали! Украли!
— Флот… — хрустальный стакан лопнул в его руке, но мужчина не обратил никакого внимания, — хоть где-то… первыми были бы! Первыми! Несколько лет — без оглядки на всех, а за это время столько успеть можно было! Нагнали хотя бы…
Присев, Ксения Александровна быстро перевязала руку носовым платком, не прерывая, впрочем, речь супруга.
— Тянуть начали… так и это полбеды! На мальчишку, как на врага! А ему пятнадцать! Пусть… пусть из трущоб… какой ни есть, а наш, русский! Дать ему чин гвардейский, орденами осыпать, да хоть бы и титул, чорт с ним! Хоть на несколько лет привязать, а там бы и своих…
— А эти… — он махнул рукой, и брызги крови разлетелись по комнате, — как в стену, веришь ли? И Никса…
Встав, он взял новый стакан, налил себе ещё и принялся пить уже медленно.
— Медикуса нашего позови, что ли, — излишне чётко артикулируя, сказал он, удивлённо разглядывая набухшую кровью повязку, с которой капали тяжёлые капли.
— Чорт знает что, — сказал Великий Князь, поникая плечами, — чорт знает…
[i] Светя другим, сгораю сам (служа другим, расточаю себя).
Двадцать первая глава
— Сима! — пхнув ногой дверь и картинно остановившись в проёме, портовый слесарь Ерохин обратил на себя всеобщее внимание, — Я мучительно трезв, исправь мине это большое упущение!
— Здрасьте, — как завсегдатай, Ерохин знает в кабаке всех и вся, ровно как и наоборот. Приехав в Одессу семь лет назад щуплым мальчишкой-былиночкой, спасающимся от очередного голода в Центральной России, здесь он отъелся, отживел, и стал-таки большим патриотом города, полюбив его всей душой. Порой даже большим, чем коренные из тех, что выводили родословную от Ришельевских времён, отчего бывало иногда смешно, но высказывать это Толе вслух стеснялись даже биндюжники.
— Ну… — выдохнув, слесарь выпил стопочку перцовки и залил начавшийся пожар пивом, — хорошо! Вот это я называю — культурный отдых!
Маленькие его глазки под мохнатыми бровями, блестящие и живые, оббежали зал. Шумно выдохнув, он отвернулся и затарабанил пальцами по стойке, и в кабаке немножечко выдохнули. Насчёт подраться в Одессе не дураки, тем более в районе Пересыпи, но Толя…
… даже для Пересыпи немножечко чересчур. И главное ведь, могёт! Умеет! Не гляди, что росточком чуть выше сидящего бульдога. По степени опасности пересыпцы, да и не только они, умножали гипотетических бульдогов на два, получая четыре пятых Толи.