Сощурившись, купец с особым вкусом вписывал имена тех, кто мог бы помочь с «Русским собранием», в котором его возмущало решительно всё. Ну не могут исконно русские люди служить власти Антихриста, а тем паче — одновременно властям церковным и светским, пытаясь притянуть в этот диавольский вертеп народ.
Самодержавие, православие, народность! Ишь чево удумали? Жилами народа русского сшить одно с другим, получив химеру чудовищную! А вот шиш вам!
— Это они зря, — уверенно сказал Сэмен Васильевич, вспоминая за характер мальчиков и Владимира Алексеевича, — это они сильно зря.
Затянувшись, он подпалил телеграмму, сдув пепел в окно. Некоторое время он бездумно сидел, а в голову лезла нехорошая, неправильная смерть Марии Ивановны. Под копытами коней можно и должно погибать мужчинам на войне, но никак не…
— Нельзя так, — повторил он, недобрым словом поминая разом казаков, членов «Собрания» и всё Фамилию разом, — неправильно.
Не глядя, он достал папиросу и закурил, обдумывая просьбу Егора. Деньги… што ж, мальчик имеет право ошибаться, предлагая их. Не такие уж они и друзья, да и… Мужчина усмехнулся, вспоминая забавную ревность мальчика, так до конца и не отошедшую.
Деньги… тлен, друзьям надо помогать.
— Кунакам… — он прокатал на языке слово, обдумывая, а смог бы он так назвать Гиляя? Пожалуй… нет. Пока што. Хороший человек, годный. Годные.
— И… — он задумался ненадолго, — есть куда отступать. Даже… хм, не слишком огорчусь. Африка, алмазы…
— Лёвка! — негромко позвал он, высунувшись в окно, и рыжеватый парнишка поднял вопросительно голову на своём посту, — обеги всех, ково надо. Скажешь — зову на поговорить. Вечером… да и пожалуй, што севодня, к девяти. Ну, пулей!
Пуская дым колечком, Сэмен Васильевич прокатывал в своей голове — как и што он будет говорить за ситуацию. Толика его черкесской крови одобряла кровную и не слишком кровную месть, но люди в Одессе разные, и не нужно вкладывать своих тараканов в чужие головы!
— Пожалуй, — он вдавил окурок в пепельницу, — подымать на щит чужие беды будет неправильно, а вот сказать за наши проблемы с этими шлемзлами из «Собрания», это таки да! Я могу понять и даже иногда одобрить погром, если он идёт по конкретным адресам конкретных жидов!
— Семиты, — сказал он чётко, проговаривая будущую речь, — бывают такие, шо только оторви и выбрось, и если отрывать и выбрасывать идёт их возмущённый народ, то это таки можно если не принять, то хотя бы понять! Так?
Сэмен Васильевич повторил слова, а потом ещё раз и ещё, меняя их местами, добавляя и убавляя што-то. Достав блокнот, он набросал проговоренное стенографическими знаками.