— Распоясались, — повторил он, — барина на вас не хватает! Да, барина! Ну ничево, ничево…
Еле заметный кивок, и урядник выметнулся из избы, топоча подкованными сапожищами. Минуту спустя в дом вошёл молодой человек, едва ли двадцати лет, одетый по последней парижской моде и пахнущий тонким парфюмом.
С брезгливым любопытством оглядев убогую обстановку, он скорчил гримаску, уместную больше кокотке, и быстро заговорил по-французски с исправником. Тот разом вспотел, подбирая слова, и молодой человек перешёл на русский, давшийся ему не без труда.
— Вово́… Владимир Александрович Турчинов, — поправился он, отчаянно грассируя, — владелец сих… как это будет на русском, шер ами?
— Пажитей? — предложил исправник, на что Вово́ неуверенно кивнул.
— Ваш… как это? Ах да… природный господин!
Большак вздохнул было прерывисто, но смолчал, наткнувшись на взгляд урядника.
— Обленились мужички, — заявил Вово́, расхаживая по избе, с надушенным платочком у носа, разглядывающий обстановку с видом этнографа, — буду у вас… порядок вести.
Не обращая внимания на хозяев избы, дворяне повели разговор на смеси французского с русским, из которого большак только и понял, что молодой барчук решил выжать из мужиков последние соки.
' — Не слушать ни чиновников, ни господ, ни попов, — вспомнилось большаку давнее так явственно, будто это было вчера, а не без малого сорок лет назад, — не выходить на работу, добиваться истинной воли! А она не будет разыскана, пока не прольётся много крови хриястиянской!'
Пренебрежительный взгляд Вово́ на домочадцев, несколько картавых слов и среди них — «пороть» на русском.
' — Резать, вешать, рубить дворян топорами!' — кровавым набатом удалило в уши старику давнишнее.
— … эка скверная погода, — донеслось до старика будто из-под воды, — и всё ведь одно к одному! Кучер, фис дёпЮт[i], руку себе повредил, и эк ведь угораздило лё кон[ii]…
Снова смесь русского с французским, и…
— За кучера поедешь, старче! Ну! — урядник без затей двинул большака под дых, помогая тому собраться с мыслями.
' — Воля! Воля! — скандировала толпа, не расходясь при виде готовящихся стрелять солдат. Апраксин ещё раз велел расходиться, и затем скомандовал залп… потом второй, третий…'
На крытом возке позади молодой помещик вёл беседы с исправником, ведущим себя удивительно предусмотрительно, показывая себя тонким и остроумным собеседником. Повозка покачивалась, откормленные полицейские кони легко тянул утеплённый возок, а позади говорили, говорили…
Вово́ делился непринуждённо своими планами на принадлежащие ему земли.