— … привести в порядок, что-то продать, — вырывался из возка грассирующий голос молодого барина, — заставить, наконец власти взыскать недоимки с мужиков…
— Вово́, мон шерри! — донёсся из возка густой смех исправника, — Помните, они теперь не крепостные, и даже не временнообязанные!
— А какая есть разница⁈
— Ха-ха-ха! Подловили, мон шерри, подловили! — послышался лязг стекла, и урядник, сидящий рядом на козлах, облизнулся непроизвольно, ещё пуще задымив цыгаркой.
— Где этот ваш… енфант террибле…
— Ха-ха-ха! — захохотал исправник, — Париж в каждом слове, я восхищён!
— Эй, — высунулся он в окно красной мордой, поманив урядника, — иди-ка сюда… ужасный ребёнок, ха-ха-ха!
Получив нежданный гостинец, урядник перебрался на задки, откуда сразу же послышалось бульканье, и до большака донёсся запах ветчины, немыслимо соблазнительный для голодного мужика.
Несколько раз господа приказывали остановиться и вылазили из возка, обозревая владения Турчинова и ведя беседы о том, как бы половчее наладить хозяйство, ничего собственно не налаживая. Собственно, споров и не было, молодой помещик и исправник вполне резонно считали главным ресурсом крестьян, которые фактически не могут покинуть земли.
— Стой! — заорали из возка, — да стоять же, скотина!
Большак натянул вожжи, и кони, фыркая недовольно, встали.
— Стоять, — ещё раз повторил исправник и выбрался из возка. Красная его морда, вкупе с пышущей паром фигурой, навевали мысли о самом приятном времяпрепровождении.
Вслед за ним вышел и Вово́, твёрдо стоящий на ногах, но с несколько стеклянным взглядом.
Окропив кусты, господа полезли было назад, но молодой барчук остановился.
— Вот… — повёл он рукой, — папа́ так красочно рассказывал мне, что я будто сам пережил эти волнительные минуты! С того плёса он и расстреливал восставший плебс.
— Как же-с… закивал исправник, — с лодок, весьма остроумно!
— Эй… — Вово́ прищёлкнул пальцами, — пейзанин! Лёд крепкий?
— Так это… — большак открыл было рот, дабы упредить, што чутка побольше недели, как аккурат на том месте чуть не ушёл под лёд Ефим. Сам еле вылез, а лошадку и вовсе чудом спас!
— Как есть крепченный, ваша милость, — закланялся он, разом вспотев и ломая шапку, — как есть! А што трещит, так ето по весне завсегда так! Он ить не скоро ещё ледоходу быть.
Разгорячённые вином и разговором, дворяне потянулись к плесу, а следом за ним, кинув на старика грозный взгляд потопал урядник. Размахивая руками, Вово́ энергически двигался, притоптывая и очевидно, разыгрывая целый спектакль по сюжету сорокалетней давности.