— А что, рано или поздно кто-то из вас получит её сердце, — наклонившись ниже, Пол начал говорить тише. — и, если честно, я больше на твоей стороне.
— Отец… — сколько же воодухотворения я собирался вложить в это слово. Не передать глазами как сильно я зауважал Пола. — но, разве Нил не лучше? Он же твой лучший ученик.
— Хм, как бы сказать, — сложив руки в замок Пол кинул мимолетный взгляд на двери, за которыми проводилась операция. — пусть Нил и достиг начального уровня в двух стилях, к его годам это взаправду пугает, но вот ты разве не замечал в нем «это»?
— Какое «это»? О чем ты?
— Ну вот «это». Взгляд, поведение, построение слов, ведёт себя, самую малость как аристократ. Я хочу лишь лучшего для вас, моих сыновей, а потому не могу просто смотреть каким высокомерным растёт мой наследник. Проигрыш, пусть даже на любовном фронте, будет для него отрезвляющим ударом.
«Боже ну ты и говнюк…» Правда зёрна истинны есть в его словах. Напыщенность не приведет до добра. Я понимаю, Нил силён, но стоит помнить, что всегда будет рыба покрупнее. Обжечься в настоящем мире легче чем кажется. Небрежно брошенные слова, или попытка установить справедливость может дорого аукнутся, по себе знаю.
— Я… я понимаю тебя, мне тоже иногда так кажется, — серьезно кивнув, я прямо посмотрел папе в глаза. Его желание не нанести вред, а показать, как бывает в жизни. Принести жизненный урок. Спустить брата на землю, ведь гордыня далеко не благодетель, это смертный грех. — мы должны поставить Нила на свое место.
— Да…
— Куда?
Только Пол собирался ответить, как по моей спине табуном забегали мурашки от одного вопроса. Мальчишеский, не сломленный голос ещё не должен так звучать! Позади стоял Нилрем, который мирной улыбкой провожал меня и отца в Рай… нет, точно в Ад!
— Вижу у вас тут сплетни. Я не прочь поучаствовать, все же, тоже мальчик, — улыбка становилась до того натянутее, чем ближе подходил брат. — ну же, не останавливайтесь, о чем говорили?
Сейчас встречаться взглядом с Нилом, значило приговор, а потому никто из нас не оборачивал лицо. Казалось улыбка на моей физиономии застыла воском, и я должен снять её рукой, а не силой мысли.
— Н-нилрем, ты уже всё? Как прошла операция? — Пол действовал несколько умнее.
— Я считаю, что сработал максимально отлично для этой ситуации.
Наконец напряжение спало, а я повернулся. На фартуке, как я ожидал, не было и доли процента того количества крови, которое я себе представлял. Он был чистым. Каким зашёл, таким и вышел. Как в физическом, так и в моральном плане.
«Неужели он был врачом?» Я помню, как решил забыть все прошлое, отринуть его, и даже не заикаться о нём, но все же… Я так и не узнал, кто такой Нилрем и кем он был. Столь много знаний о медицине, наталкивают меня на мысль о враче. А его напыщенность, о том, что Нил был главврачом клиники, может даже выше.