«Проклятие»
— Именно… меня ведь прокляли, ошибки быть не может. Я просто проклят. А проклял меня…
Резкая боль в голове не позволила закончить фразу, обрывая её на пике своей полезности. И это была не та мигрень, которую всякий мог бы ощутить. Боль, которую испытал юноша на первый взгляд слабее мигрени, однако же она оказалась более запутанной. Укололо не в какой-то определенной части головы, будь то висок или затылок, «укол», произрастал изнутри, подобно ростку, который собирался пробиться сквозь почву и расцвести, так и игла приносила боль изнутри головы, хранясь где-то в основании.
Воспоминания, их очертания и силуэты смывались, аки послание на песке смывалось волнами или же задувалось ветром. Остались знакомые силуэты, и ничего более.
На время, тело Грейрата оперлось спиной о крепкую стену. Силы стремительно вытекали из колен, заставляя дырявые ноги дрожать и преклоняться. Обострение боли в теле должно было отвадить разум Нилрема от мысли в том направлении которое забылось.
Он больше не помнил знаковое событие своей жизни так хорошо, как должен, однако этого и не нужно было. Сама магия подала ему подсказку.
— Прокляли… Кто-то или что-то…
С телом, разумом и самой душой великого мага творился полный беспорядок, и привести себя в порядок он должен был своими силами. Для этого, не в последнюю очередь ему нужны знания.
***
Для начала, Нилрем полностью забросил остальные направления, такие как элементальная магия, магия крови, электричества, голоса, призыва, круга и руны.
Все эти направления забирали драгоценное время, которого оставалось не так и много. Отныне один его день должен быть продуктивнее обычного в десятки раз. Для этого поистине нечеловеческого подвига, довелось не только прошерстить библиотеку, найдя ещё две книги с прямыми интересующими темами, и множество книг смежных направленностей, но также, довелось затянуть огромному самомнению и гордости пояса потуже. Естественно, будучи в единственном экземпляре, Нилрема не хватит на все места одновременно, и потому была запрошена рука помощи. Вернее, руки помощи.
Обращаясь к близким, которые всей толпой вошли в его комнату, Нилрем особо и не скрывал, как тяжело ему давалось опускать голову. Впервые за много лет, он снова почувствовал стыд и горечь. Осознание мизерности собственных сил не прошло просто по щелчку пальцев. Изначально он и не собирался никого ничего просить… впрочем, Жизнь смеётся, стоит ей услышать планы человека. Постоянная боль на протяжении семи дней и невозможность колдовать были не теми факторами, которые стряхнули с парня жалкие слова о помощи. Как никак, а боль день ото дня спадала, а магия понемногу возвращалась в свое русло. Настоящим двигателем к действиям являлся зародившийся под сердцем иррациональный страх проснуться утром не молодым юношей, а стариком на смертном одре. Постоянный страх неминуемой смерти точил разум, аки вода камень. Старание, смерть, жизнь, все это ещё пару дней назад казалось далёким и неопасным. За эту одинокую неделю, где маг ушёл в полное отшельничество ото всех, эти самые фундаментальные чувства взяли над ним вверх. Он проиграл, ведь если бы не сдался, если бы продолжил жить, не поделившись с остальными грузом собственных проблем… Возможно, великий маг мог впасть в безумие.