Среди распрей и слухов, кто-то как-то обронил фразу о том, что их юный господин, то ли знаком, то ли и сам является Панацеей. Естественно, как простая землячка, горничная и не могла позволить себе представить, что Нилрем и есть Панацея, она посчитала, что он просто знает этого мудрого старца. К её уху доходили слухи о том чудотворце, который знал лечение для любой болезни и караванил по всему континенту помогая всем от млада до стара. Происходило её первое знакомство в контексте небылицы: «Поговаривают, если отсыпать ему побольше золотишка, Панацея и старость обратит и мертвому плоть нарастит». Подслушанные пьяные бредни крестьян воодушевили её однажды найти Панацею и… А вот тут ситуация останавливалась.
Ведь у горничной все хорошо было в семье. Четыре старших брата, одна младшая сестра, все живы здоровы, родителей навещают каждые три месяца. Так что из знакомых никто особо не нуждался в лечении, а стремление девушки происходило из её неопытного любопытства.
Зыркнув за угол, горничная остановилась как физически, так и ментально. Она застыла исполинским мраморным экспонатом, так и не намереваясь сделать шаг вперёд или назад.
В отражении её глаза отчетливо виднелась полу приоткрытая дверь из которой бил мягкий свет и такой же мягкий голосок маленькой девочки. Тихий и ненавязчивый, под такой горничная была бы не против и спать, однако сейчас она слишком напряжена, чтобы даже моргнуть. Продолжая исследовать коридор, напротив той приоткрытой двери стояла девочка с двумя хвостиками. Она смотрела в комнату и просто молчала.
Прохожим могло показаться, что, как и горничная эта девочка с хвостиками была очарована незамысловатым пением, однако горничная не была очарована или что-то в этом деле. Она была серьезно встревожена до той степени, что по спине прошёлся холодок, а по щеке впервые скатилась капля холодного пота.
Прислуга боялась стоявшую у прохода девочку с хвостиками. Неведомым чувством, горничная знала это, знала, что если попадется сейчас на глаза, то одним выговором или штрафом здесь все не закончится. Виной тому была не только пугающая аура, которую испускала Мари, но и то, какими мертвецкими глазами она не моргая смотрела ровно на Аишу с Нилремом. Неотрывно. Постоянно. С одними понятными ей мыслями.
Во всём, даже в её позе читалось что-то очень опасное. И это отвадило горничную от мысли и дальше гулять по поместью. Теперь то она вспомнила, что завтра нужно рано вставать, а ещё приводить в порядок себя и юных господ.
Так что, тихие слова Мари о:
— …ослушалась его. Считаешь себя лучше меня? Я слушаю его и потому лучше…