«Перетрудился», изначально подумал маг спустя секунду после пробуждения, пытаясь перевернуться на бок. Спина его затекла, а глаза ещё считали не допрыганных овец. Чтобы выправить вселенскую несправедливость, Нилрем принял решение перевернуться. Ожидая боли, он никак не ожидал скованности тела.
Глаза разительно раскрылись, когда парень углядел, что именно его держало на спине и не пускало бессознательное тело в пляс. То была несносная девица, которую юный маг по глупости провёл в свое сердце и учил, даже если учить её и дальше желания особого не было.
Мари, она же ученица Панацеи, она же Красная Льдина, бессовестно сопела, не скрывая легкой улыбки, которую в обычной жизни от неё получали разве что самые дорогие люди. Во сне девушка глупо хихикнула, и в тот же миг проснулась, раскрывая свои яркие глазки на всеобщее обозрение публики из одного Нилрема.
Взгляд юноши с приподнятой бровью не спрашивал, он чётко говорил: «Что ты здесь делаешь?» Витания в облаках как рукой сняло, а последнее, что помнили бегающие глаза Мари, так это чудесный сон, где учитель носил её на манер принцессы по цветочному полю.
Залившись краской, Мари пыталась лихорадочно быстро найти адекватное пояснение своим не самым скромным поступкам.
— А… я-я… На с-севере! — утянув за кусочек воспоминания, подслушанного в одном из пабов, куда частенько захаживали Роулз с Нилремом, Мари выдала все, что слышала из уст в уста. — я слышала, на севере, люди так греются… да! Не поймите неправильно! Да!
Дрожащий голосок приобрел твердость, а пылающее лицо начинало тушится собственным разумом, поскольку девушка дико стеснялась показывать свои же эмоции.
Нилрем же тем временем, обрабатывал слова, не просто пытаясь понять, откуда они могли пойти, но и найти их упоминания в своём прошлом мире. Требовалось время, но не больше чем через три секунды, глаза парня отцепились от красной подопечной и посмотрели в потолок.
— Допустим, — кивок учителя в сознании Мари являлся чем-то, что стоит воспринимать как железо, потому сомнения, блуждающие ранее в голове барышни, по поводу подобной традиции на севере, растворились, а она ещё более довольно воскликнула внутри себя. — я собираюсь ещё спать, пусти меня.
— А, да конечно, — отпрянув от груди Нилрема, мари оказалась не у дел совсем. Возлечь по новой с учителем теперь казалось невозможным. И только мелькнувшая внутри неё мысль не позволила телу встать, несмотря на то, что разум барышни давно проснулся. Спать для отдыха ей больше не хотелось, но… — учитель, я-я ещё посплю, л-ладно?