Я устал ещё сильнее чем в первый день, когда Пол нам спарринг устроил. А потому свалиться от бессилия на землю было наилучшим решением в моей жизни.
— Господин Нилрем, не лежите на холодном, простудитесь, — или мне так казалось.
Повернув голову в сторону Лили, я заметил еле заметную улыбку, которую тут же придавили маской безразличия и спокойствия. Махнув той рукой, я ничего не сделал и никуда не поднялся.
— Как же, — легкомысленно выдал я, между чередой тяжелых вдохов. — простуда меня не возьмет.
— Не будьте столь высокомерны, — как мамочка, мне помахали пальчиком. — вы ещё слишком юны и многое вам ещё придется пережить, так что, мое вам напутствие: «Умейте прислушиваться к окружающим».
— Лили права, Нил, — как бы между делом вклинился затворник, который и шагу ступить не может за пределы дома, чтобы не начать хандрить. — иногда надо слушать остальных.
— Чья бы корова мычала, — тихо, но достаточно грубо ответил я.
— Кстати, Лили, а вы тоже Мечница?
Закончив со мной диалог, брат перешел на служанку. Он уселся на траву и беззаботно спросил её о прошлом.
— Почему ты так думаешь? — с некой долей осторожности были поправлены очки.
— Ну, как бы сказать, Лили ведь нас так часто поправляла, — Рудэус обратился ко мне, на что я кивнул. — и я подумал: «может она раньше делала то же самое», вот почему…
Браво. Хорошо, молодец. Впрочем, догадался он поздновато. Мне это известно стало ещё год или два назад. Рудэус ещё тогда смешно сделал сальто и упал с кресла. Ох времена, когда я считал его обычной амебой… Не то, чтобы сейчас он сильно вырос, но уровень определенно поднялся.
— У молодого господина чуткий слух. Раньше мне и вправду довелось учиться мечу, впрочем, зваться Мечницей я бы не решилась, тем более сейчас. Был один оболтус, что превосходил меня по таланту, и вот его, несмотря на лень, можно таковым назвать.
— А почему ты больше не берешь меч? — любопытству Рудэуса можно позавидовать.
— Отчего не беру, просто сейчас моя работа заключается в другом, — она положила свои ладони на наши головы и улыбнулась. — если понадобится, я сумею защитить вас.
Какая храбрость, какая напористость выделялась из её глаз. Сразу становилось ясно, кто её любимые детишки. Впрочем, так сказали бы Пол и Зенит. Просто знаю я больше чем Рудэус…
— У тебя есть травма? — прозвучало грубее чем должно было, но меня особо этот момент не волновал.
— Хм, — тут же нахмурилась служанка, убрав свои руки. И вновь этот ветер, а за ним и взгляд куда-то вдаль. На небо. — да, однажды меня ранили ядовитым оружием, с тех пор я не могу бегать так же хорошо, как раньше. Сколь бы милосерден не был мир, ко мне он был суровее чем обычно, ведь никакие целители не могли вылечить эту травму, — закончив чуть более тихо свой рассказ, она хлопнула себя по бёдрам, приводя в порядок. Очки засверкали, а прячущийся за ними взгляд охладился, словно брошенный в азот.