Запрокинув голову наверх, параллельно прислонившись спиной к стене дома, девушка не сдержала тягостного стона. День выдался очень уж сложным и тяжёлым. Она словно вернулась назад в прошлое, где ей доводилось буквально выгрызать зубами свое будущее.
Звёзды не могли утешить молодку, потому ей оставалось закрыть глаза да податься в сладкие воспоминания, ещё до того, как мать с отцом пропали, оставив бедную сиротку сам на сам с жестоким миром.
Там её трясли, щипали и веселили смутные силуэты. Один большой, но тонкий, второй поменьше, но широкий, но кажется, иногда они уходили, а её воспоминания стирались.
Ссуна помнила не так и много. Прошлое не сокрыто туманом, оно было его кусочком. Вся жизнь, как цельный хлеб, тогда её детские воспоминания были незначительными хлебными крошками.
Ни матери, ни отца. Это обычная, даже в какой-то мере заурядная стезя, протоптанная тысячами и десятками тысяч. Дорога по которой шли многие, и только единицы, могли похвастаться статусом как она. И хоть подобное привычно, мир как-то не особо располагал к доброте и ласке. Он взрастил жестокую, эксцентричную и жадную Ссуну как родную кровь. Не жила, а выживала. И ведь выросла, и ведь выжила! Заняла отличное приложение, и теперь, под закатным небом, она могла и помечтать о теплой комнатке, где слышен детский плач, а на её теле большая мужская рука, которая не отпускает.
Обычные мечты давились суровой реальностью и любого ухажёра девушка давила тем низким каблуком сапога, в которых она уже как пять лет. Как отвечала сама Ссуна: «Нет нормальных мужиков!»
Придя в реальный мир, её опять заполонил далёкий шум гадкой реальности. Пускай слабость и прошла, но вот голова продолжала буянить. Проскользнув на широкую улицу, где суетились множество незнакомцев, Ссуна зацепилась глазом за одну пивнушку, в которой продавали средней паршивости выпивку. Как показали завозные товары, здешний алкоголь и вправду дешёвка. Ссуна лишний раз пожалела, что узнала о чем-то лучшее, чем пиво.
— День закончился, — финальная фраза, ранее вечно кричащая, сейчас бормоталась уставшими устами. Девушка собиралась отдохнуть от мирской суеты в привычной компании кружечки алкоголя.
Рука только метнулась вперёд, а ноги сами обошли плотненький поток толпы. Как остановившись у порога, ухо полуэльфийки дернулись по направлению справа.
«Продают… повозку?» Что-то в этих выкинутых вдали человеческих словах, задело нерациональную струну интуиции. В самом факте продажи нет ничего такого, но повозки продавали редко. Слишком редко, чтобы считать это заурядным событием. Зачем продавать повозку, и зверьё, если можно их использовать и наварить побольше? Ответ нелегкий, и должен был вобрать в себя множество мелких ответов, которые возникали бы по мере уточнения.