— Нет нужды в скромности. Такой подарок и на день рождения желать дозволено, но подставлять остальных в таком случае было некрасиво, только я так могу. Мы могли б пройтись сюда позже. Что ж, сделанного не воротить, так что, я помогу тебе с этим. Мое прибытие должны понимать, его должны видеть, и как же это провернуть, если не со склона, который может увидеть любой в городе?! Мне нравится! — громко захохотав искренним, колокольчатым смехом ребёнка, Роулз больше не собирался переубеждать Нилрем в его ложном представлении. Полуэльф и вправду пытался расшевелить мальца и как-нибудь заставить его засмеяться во все зубы.
Пускай настоящее родится из лжи.
«И вправду, какая разница», Роулза все меньше волновали те мужи, которые стучали у виска пальцем. Их голоса стихали по мере того, как юный маг вещал.
— Если впереди попадается обрыв, это лишь его проблемы. Если идти некуда, тогда я проложу путь. Дорога там, где я иду!
Для заурядных людей обрыв являлся символом конца, обрыва путешествий, однако в глазах маленького мага, крутой обрыв не значил ничего. То был конец… конец начала, поскольку дальше будет только больше.
Приложив руку к земле, путь творился каждый миг и каждую секунду.
***
Брэян, грозно пересчитывал наличные. В общем-то это лицо никогда не выглядело мирным, со дня трагической травмы, но знали об этом не многие.
Сидя в собственном кабинете, на широком стуле, где по бокам лежали изящные, как для демонического континента, цветные подушки, гном занимался будничным обсчетом. Нет в его движениях изящества, есть грубая сила и твердость. Брэян и сам год к году страдал от собственного вида, но отказываться от него чревато последствиями. Образ грозного начальника засел в головы демонов так крепко, что Брэян боялся, узнают ли его собственные подчинённые, если одним светлым утром, его лицо излечится, а вся напускная угроза уплывет, как уплывают в море корабли.
Отложив деньги, мужчина принял решение потянуться, да чуть отдохнуть от повседневной рутины.
Он направил свой хмурый взгляд в открытое окно и наслаждался приближающимися волнами. Звук, запах, бриз. Морской воздух дарил терпкое чувство свободы, о котором мечтаешь всю жизнь.
Брэяну нравились волны, нравилось море, и будь он проклят три тысячи раз, если не любил портовый город! Со всеми его недостатками и вычурными сделками, с грязью на подошвах, и портовым шлюхам!
Все это Брэян прощал, то что не приносило счастья в глаза, он игнорировал, как это делают влюбленные парочки. Не замечать недостатков — не порок, ведь так работает любовь.