Разговор на бегу, так ещё и на конях, простым не назовешь. Словно полуглухие старики, приходилось по два раза переспрашивать, напрягая глотку то и дело играя в пантомиму. Для тебя же, внимательный зритель, все действо, сложилось в картину целиком, без неуместных: «Какого?!»; «Что ты там про мою маму сказал?!»; «Да скажи громче!» И так далее и тому подобное.
— Рутра с целителем одним сейчас сидит, его Шао зовут, — Эктор неопределенно махнул рукой вперёд, не отпуская поводья.
— И как? Вылечит дистрофика? — последний термин не вызвал приступа удивления на лице Эктора, ведь я повсеместно говорил о названии болезни. Страж посчитал это то ли моим выдуманными словом, то ли термином, который узнал у матери.
— Не знаю.
— В каком это смысле? — я был готов остановится и начать сверлить Эктора глазами.
— Он провел обследование, — начав с безопасного островка, я кивнул, и страж продолжил. — После, начал о чем-то спрашивать Рутру, я плохо разбираюсь в магии, а он ещё и о каких-то странных штуках говорил…
— Ближе к делу, — пускай мой тон был требовательным, но особо налегать смысла не было. Нам бежать ещё минут десять или даже пол часа, не хотелось, чтобы Эктор переключился с Рутры на меня. Его клыки и без того у моего горла пытаются сомкнуться, а теперь мы будем одни, в лесу…
— Он затребовал, мол продолжит осмотр Рутры только тогда, когда я приведу его прошлого целителя, — а ты на это повелся? Нет, мой взгляд, мое лицо, все это говорило о дурости такого действа. — что ты на меня так странно смотришь?
— Пытаюсь представить размер твоего мозга, но столь мелкие детали в мой кругозор попасть не могут.
— Маленький засранец, — не будь мы на коне и ладони, которые он начал ко мне протягивать, уже бы сжимали мою шею.
— Не кипятись, — вернув свое самообладание после циркового номера Эктора, мне пришлось усердно тереть себе лоб. — Сам подумай над своими словами. Зачем ты тому доктору оставил Рутру?
— Я… — сперва Эктор приостановился, его лицо словно затвердело, покрылось каменной коркой, а после нахмурилось. — не подумал. Тот гад очень убедительно заявил, что ты что-то натворил с племянником, и как важно тебя к нему доставить.
«Пиз…» И вот такие доверительные отношения? Прошу и распишись, вот тут на груди. Все недолюбливают меня, но почему? Я ведь хороший малый! Жителей деревни лечил почти даром, их детей пристроил к работе, а ведь, если не я, они наверняка занялись бы бесполезным делом. Какие взрослые в этом мире ограниченые.
— Оставим этот разговор на потом, — в глаза, из очередного крутого поворота, за холмом начала виднеться соседняя деревушка. — сейчас увидим, какой доктор так нелестно отзывается о моих трудах.