Однако, в конце концов, пора невзгод в деревне Рэ-Пал закончилась на моих условиях. Те больные, которые приходили сами ко мне, получали скидку, а те же, которые от безнадеги, получали порцию пинков. Не важно, муж это, или жена, человек или ребёнок, все кто хоть секунду боролся с мыслью в голове: «Тот чужак моя последняя надежда», получал втык! А после были естественно излечены.
К моей скромной обители дорогу знал каждый шкет, а протоптанной снежной дорожкой, в мой дом захаживал каждый. Я принимал всех, меняя лишь плату с каждого отдельного человека. И даже так, для всех жителей деревни плата за мои умения и мастерство было минимально. Здесь вспомнить надо ближайшую деревушку, где я дождь насылал, а таких три в округе, и в каждой кто-то да хворал. О, я становился весомой фигурой при переговорах старост разных поселений. Кажись, чуть ближе к весне меня уже начинали принимать за чудодейственную силу. Только вот чужая деревня платила вдвое больше, а процент отчислялся мне, как самому ушлому и полезному. Возмутительная наглость со стороны старосты, согласен со всеми присяжными. Это я должен ему процент отчислять от общего, но никак не наоборот. Впрочем, мне лишь восемь лет. Кто будет вести адекватные дела с парнем такого грудного возраста? Меня за глаза обзывают мелким молокососом. В лицо не скажут… больше. Доводилось как-то, посылал таким наглецам водяной шар в лицо. Так кстати, закончились переговоры с одной деревушкой, когда меня прилюдно обозвал староста того посёлка. Тогда ещё зима была, холода, снега, ну, понимаете… смотреть на рожи этих отморозков было усладой для глаз. Скованные они какие-то.
Понимать, и прощать я умею так же просто, как и запускать в воздух угрозы.
Прошёл целый год, как я напялил на себя бремя местного целителя. Именно сейчас работы не было, все были здоровы слишком много времени. Голова отчаянно искала способ всех повалить на койку и вытянуть побольше денег. С последними я был на «ты». К нам редко приезжает караван, вернее, кусок от общего каравана, небольшая группа людей, которая иногда держит у себя интересные вещички.
— М, Нилрем, мы закончили со стенами, — я приподнял бровь, но очень быстро её опустил назад.
— Очень хорошо, вы красили её первый раз? — дети кивнули. — тогда подождём. Совсем скоро придёться красить второй раз.
Мой дом… Сказать о нем возможно много. Бесконечные дифирамбы, восхваления… Во всей деревне другого такого дома не найдешь. О него спотыкается глаз прохожего, и каждый в поселке знает кто создатель этой красоты. Прогуливаясь твердыми тропинками, я замечал, как некоторые вторили мне, и так же начинали ухаживать за травой в своих владениях.