А тут — Нур. С ней хотелось говорить. И молчать. С ней я не чувствовала необходимости быть идеальной.
И я правда ждала эту встречу.
Мы встретились в уютном ресторане. Тёплый свет, негромкая музыка, запах свежего хлеба.
Нур рассказывала о том, что почти закончила все встречи и скоро вернётся домой.
Домой. Это слово кольнуло. Я всё крутила в голове её фразу:
Золотая клетка или красная, окрашенная кровью.
Странное сравнение. Тревожное.
Я осторожно посмотрела на неё.
— Нур… помнишь, ты говорила про клетки?
Она едва заметно напряглась.
— Да, помню. Просто это… — она замялась.
И вдруг резко:
— Ой, кстати! Я совсем забыла. Амир просил позвонить ему, когда я буду рядом с тобой.
— Да, конечно. Давай позвоним.
Нур набрала его по видео. Гудки. Нет ответа.
Она нахмурилась.
— Странно. Такого не бывает обычно. Сейчас я позвоню сестре.
Я наблюдала за её лицом.
Сначала сосредоточенность.
Потом — растерянность.
И вдруг — шок.
— Что сломал? — её голос сорвался. — Как это произошло? Господи… он хочет поговорить? Да, конечно, дай ему трубку.
Я почувствовала, как внутри всё холодеет.
— Нур… кто? Что случилось?
Она уже почти не слышала меня.
— Да, малыш… тебе больно? Мой хороший…
И в этот момент я поняла. Амир.
— Да-да, я с Селеной, — сказала Нур. — Селена, держи. Он хочет с тобой поговорить.
Я взяла телефон дрожащими руками.
— Амир… что происходит?
На экране — бледное лицо. Глаза блестят, но он старается держаться.
— Селена… я катался на лошади. Там пролетала красивая птичка… я повернулся посмотреть… и упал.
Моё сердце сжалось.
— Милый… и что с тобой?
— Я сломал ногу, — сказал он почти гордо. — Но я стараюсь держаться как мужчина.
Я с трудом сдерживала слёзы.
— Тебе больно?
— Больно… Папа побежал за лекарствами. А я тут в комнате.
Он замолчал на секунду. Потом тихо:
— Селена… а что я буду делать ночью? А если ночью будет болеть… а тебя нет? Куда мне прийти?
Я не могла дышать.
— Селена… когда же ты уже придёшь?
Всё. В этот момент во мне что-то оборвалось.
Все обиды. Все принципы. Все страхи.
Остался только он.
Маленький мальчик, который боится боли и зовёт меня.
— Я скоро буду, — сказала я.
И отключилась.
Я встала так резко, что стул чуть не опрокинулся.
— Нур. Я лечу.
Она смотрела на меня широко раскрытыми глазами.
— Ты… полетишь?
Я сама была в шоке от своих слов. От скорости, с которой решение проросло внутри. Но я чувствовала к этому ребёнку такую необъятную, почти материнскую любовь, что даже мысль остаться здесь казалась предательством.
— Да. Я лечу.
Нур быстро кивнула.
— Хорошо. Тогда я с тобой. Встречи отменю, там ничего важного. Встретимся через час в аэропорту.