Утром под дверью лежала записка.
«Уехал в Выборг. Вернусь к вечеру. Не прошу ключ. Прошу помнить про обещание. А.»
Тамара постучала ровно в семь, словно знала. Может быть, и знала.
— Он велел мне быть при вас весь день, — сказала она с порога. — Сказал, вы сами объясните зачем.
— Он больше ничего не сказал?
— Сказал, если вы попросите меня уйти, уйти. — Тамара помолчала. — Он уехал в пять. До этого всю ночь ходил по кабинету, я слышала шаги через потолок. Туда-сюда, туда-сюда. Под утро затих, я поднялась проверить. Он сидел у окна и держал в руках ваш браслет.
— Мой браслет у меня на руке.
— Значит, другой. Запасной. — Она пожала плечами. — Он смотрел на экран телефона, где точка горит. Вашу точку. Час смотрел, не отрываясь.
Я посмотрела на серебро у себя на запястье и ничего не сказала.
Тамара окинула взглядом мою комнату, стол с лупой, раскрытый кулон на японской бумаге. Задержала взгляд на нём.
— Значит, вы его открыли.
— Открыла.
— И что там?
Я разжала кулак. Ключ лежал на ладони, крошечный, потемневший, с колечком на конце.
Тамара долго смотрела на него. Лицо у неё не изменилось, только губы сжались в тонкую линию.
— «Б-7», — сказала я. — На колечке. Это шифр полки, Тамара. В библиотеке такие таблички над стеллажами прадеда.
— Знаю.
— Вы знаете, где это?
— Знаю. — Она подняла на меня глаза. — Софья спрашивала меня про эту полку. За неделю до пожара. Спросила, кто, кроме неё, берёт книги со стеллажа «Б». Я сказала, никто. Хозяин Жюля Верна читает, это стеллаж «Д», а «Б» стоит со времён старого Волкова, там только счётные книги да подшивки «Нивы». Она обрадовалась. Я тогда не поняла чему.
— Пойдёмте. Прямо сейчас, пока я не передумала.
— Сначала оденьтесь, — сказала Тамара. — В библиотеке с утра холодно, а осушители ещё не прогрели воздух.
Библиотека в семь утра была серой и холодной. Осушители гудели в углах, за окнами только начинало светлеть, снег лежал на подоконниках. Стеллаж «Б» стоял у дальней стены, между окном и камином, старый, тёмного дерева, с латунными табличками над каждой полкой. «Б-1», «Б-2». Седьмая полка оказалась почти под потолком.
— Лестницу, — сказала Тамара.
Я подкатила передвижную лестницу и поднялась. Полка была заставлена толстыми гроссбухами в коленкоровых переплётах, покрытыми пылью, нетронутой годами. Я вытаскивала их по одному и передавала Тамаре вниз. Десять, двенадцать. За ними обнаружилась задняя стенка стеллажа, тёмная, гладкая.
— Ничего, — сказала я.
— Постучите.
Я постучала костяшками. В левом углу звук был глухим, в правом пустым, звонким. Я провела пальцами по дереву и нащупала тонкую щель, потом крошечное углубление, круглое, размером с ноготь.