— Хочу.
Его спальня оказалась за соседней дверью, тёмная, с широкой кроватью и окнами на залив. Он не включил свет. Расстёгивал пуговицы на моей блузке одну за другой и после каждой останавливался, смотрел мне в лицо и ждал. Пальцы у него дрожали, и он злился на них, и от этого мне становилось одновременно смешно и страшно.
— Ты нервничаешь, — сказала я.
— Я двенадцать лет не… — Он осёкся. — Неважно.
— Важно.
— Я двенадцать лет никого не хотел так, чтобы дрожали руки, — сказал он почти зло. — Довольна?
— Да.
Я сама сняла с него мокрую рубашку. Мои ладони снова легли на его спину, на старые шрамы, и он вздрогнул так же, как в ту ночь в кабинете.
— Не бойся, — прошептала я.
— Я боюсь только одного, — сказал он мне в висок. — Что утром ты пожалеешь.
— Тогда сделай так, чтобы не пожалела.
Он сделал.
Я не помню, сколько это длилось. Помню его руки, медленные, терпеливые, жадные одновременно. Помню, как он шептал моё имя, снова и снова, словно проверял, моё ли оно ещё. Помню, как он смотрел на меня в темноте, приподнявшись на локтях, и в его глазах было что-то такое, отчего мне хотелось плакать. Помню, как он сказал «моя» и тут же замер, испугавшись собственного слова, и как я притянула его к себе и сказала «да». Помню его сердце под своей щекой, когда всё закончилось, тяжёлое, гулкое, медленно успокаивающееся.
Браслет на моём запястье тихо звякнул о спинку кровати, и он поймал мою руку, поднёс к губам, поцеловал внутреннюю сторону запястья, прямо над застёжкой.
— Сними его, — сказал он. — Сейчас он не нужен.
— Нет.
— Нет?
— Оставлю. — Я сама не понимала, почему говорю это. — Хочу, чтобы ты знал, где я. Даже сейчас.
Он долго молчал, прижавшись губами к моему пульсу.
— Ты понимаешь, что делаешь со мной? — спросил он наконец. — Ты отдаёшь мне ключи. Один за другим. А я не умею их возвращать.
— Ты спишь? — спросила я чуть позже, в темноте.
— Нет. — Он помолчал. — Хотя, кажется, засыпаю. — В его голосе звучало удивление. — По-настоящему. Лёжа.
— Так спи.
— Если я усну, ты уйдёшь?
— Куда я уйду в три часа ночи?
— К себе. За дверь. На Обводный.
— Артём. — Я подняла голову и посмотрела на него. В темноте видны были только очертания лица и блеск глаз. — Спи. Я здесь.
— Обещаешь?
— Обещаю.
— Ты обычно врёшь, когда обещаешь.
— Сегодня нет.
Он долго смотрел на меня. Потом обхватил меня обеими руками, прижал к себе так, что я оказалась вплетена в него целиком, спиной к его груди, его подбородок у меня на макушке, его ладонь на моём животе, его колено между моими коленями. Это было похоже на захват. На цепь.