– Я так понял, ты простила нашего благодетеля-похитителя за его преступления, верно? – рассеянно спросил Кэррион. – Похоже, у вас наладились отношения.
– Я не буду говорить с тобой о Кингфишере. – Я переставила тигель, чтобы поворошить угли в горне.
– Почему не будешь? Сама же недавно заявила, что ты не моя бывшая. Значит, мы просто разок перепихнулись, и всего делов. Можешь не сомневаться, ты никак не заденешь мои чувства рассказом про нового парня. – Он устроился поудобней на скамье, приготовившись слушать.
– Я не хочу с тобой говорить о Кингфишере, потому что все, что я о нем скажу, ты используешь против меня. Задразнишь до смерти. Иди лучше сюда и помоги с мехами.
– Я тебе что, раб? – оскорбился Кэррион.
– Если собираешься по-прежнему торчать в кузнице и отвлекать меня болтовней, тогда придется одновременно заняться полезным делом. Такие правила.
Кэррион скорчил недовольную гримасу, но все-таки взялся за рукояти кузнечных мехов и принялся качать воздух, раздувая огонь в горне.
– Да ладно, не жмись, – подбодрил он меня. – Мы тут застряли на несколько часов, не меньше. Можешь мне все рассказать. Я не буду тебя дразнить, обещаю.
Я фыркнула. Обещания Кэрриона Свифта гроша ломаного не стоили. Он раздавал их направо и налево пачками, а потом делал вид, что ничего такого не было. Глупо ожидать, что сейчас он сдержит слово… Но я и сама не заметила, как заговорила:
– Ладно. Пожалуй, можно сказать, что я его простила. Да… В общем-то, он ничего плохого не сделал ни мне, ни кому-то еще, кто этого не заслуживал. Кингфишер связал меня кровным зароком, поскольку считал, что таким образом убережет от беды. И он знает, что будет, если снова лишить меня свободы воли, поэтому больше себе такого не позволяет.
Это непременно должно было вызвать у Кэрриона язвительную ухмылочку. Но нет. Видимо, в тот момент обледенели все пять раскаленных преисподних, потому что Кэррион покивал с самым серьезным видом:
– Знаешь, я все думал: как странно, что он тогда предложил мне сапоги в награду, если я соглашусь принять ванну. И я спросил у духов воды, которые меня мыли, у душечек с такими вот необъятными… – Он вытянул руки вперед, изобразив на себе гигантские сиськи. – Спросил у них, зачем они с меня пять шкур спустили охапкой этого своего чудно́го лишайника. И одна мне ответила, что лишайник тот не простой. Его, дескать, очень ценят фейри, которые любят сходить налево, потому что он начисто убирает запах других партнеров. И вот я все никак не мог взять в толк, чем это Кингфишеру не угодил запах тех сестричек-тройняшек, которые только начали работать в «Доме Калы»…