– Нет, это я забрать не смогу, – сухо произнес он. – И мне очень жаль. Приношу свои извинения.
– Тебе не за что извиняться. Я уже привыкла. Просто подумала, раз уж ты забрал те татуировки… то… и это… тогда… тоже… – Я запуталась и замолчала.
– Я не забрал. Просто скрыл. На время. – Он улыбнулся мне, не разжимая губ. – Мы скоро покинем Баллард. На своей кровати ты найдешь чистое полотенце. Ванна для тебя уже наполнена. Я отлучусь – мне надо попрощаться с Венди. Как только вернусь, мы отправимся в путь.
Я не пыталась его удержать, когда он направился к выходу, потому что знала: не в моей власти вернуть атмосферу, минуту назад царившую за столом.
В спальне – в той, которую накануне Кингфишер отвел для меня, – я погрузилась в воду, и, пока ноющее тело расслаблялось, разум трудился, пытаясь понять, что было сказано не так. Но лишь когда я поднялась из ванны и выпрямилась, обнаженная, перед ростовым зеркалом в резной раме, пока с меня потоками струилась вода, мне стало ясно, отчего так резко изменилось настроение Кингфишера. Всего в двух пальцах над чернильной птичкой, угнездившейся на моей груди под ключицей, алели два крошечных пятнышка. Ранки еще не затянулись, но даже не болели.
«Нет, это я забрать не смогу. И мне очень жаль…»
Он говорил не о татуировке.
Он говорил о метке от укуса у основания моей шеи.
• Висмут, оксид цинка, киноварь.
• Графит, известь, кальцит.
• Оловянная соль, медная фольга, лучистый колчедан.
Результат: реакция отсутствует.
Когда в тот же день чуть позже Кэррион Свифт явился в кузницу, я была на заднем дворике, у корыт с водой, методично швыряла стеклянные колбы и пробирки в скалу. При его появлении я скроила зверскую гримасу, дав понять, что не рада его присутствию. Насколько я знала Кэрриона, он отлично понял этот посыл по моему лицу, но даже не подумал обидеться, что я не бросилась к нему обниматься, достал из кармана очень теплого на вид кафтана жестяную коробочку, извлек оттуда самокрутку и закурил. Мне он тоже предложил, но я помотала головой и запустила очередную колбу с какой-то жидкостью в каменный бок скалы. В стылом воздухе распространился едкий травянистый запах, когда она разлетелась вдребезги.
– Что это мы такое делаем? – поинтересовался Кэррион.
– А на что похоже?
Еще одна пробирка ударилась о скалу не так высоко, как колба, но вполне бодро брызнула фонтаном стеклянных осколков.
– Можно к тебе присоединиться? – с надеждой спросил он.
Я закатила глаза.
– Класс! – обрадовался Кэррион, приняв молчание за знак согласия. Зажав самокрутку в зубах, он выбрал себе большую пузатую колбу в деревянном ящике со склянками, который я притащила из кузницы, размахнулся и со всей дури отправил ее в полет. Она описала идеальную дугу и врезалась в камень, взорвавшись стеклянной крошкой. Звон и грохот вышли на славу, лучше всего, что я тут до этого слышала.