– Где ты? – прошипела я.
«Внутри! – раздался радостный шепот. – Мы внутри!»
– Что ты имеешь в виду? – Я была на грани истерики. Потому что уже поняла, что значило это «внутри». Ртуть была совсем близко, настолько, что я ощущала ее вибрации, гудение металла, и боялась мысленно сформулировать то, что собиралась сделать.
«Внутри», – настойчиво повторил голос.
Я крадучись приблизилась к безжизненной туше. Демон лежал на боку. В паучьем брюшке́ зияла дыра там, где я резанула его кинжалом. Одна нога валялась поодаль на полу. Огромный рот в центре лица был искалечен ударом, который Лоррет нанес Ависиэтом, и выглядел от этого еще омерзительнее. Я задержала дыхание, наклонившись и заглянув в раззявленную пасть.
Проклятие… Слабая надежда на то, что я все-таки ошиблась, тотчас погасла, потому что в самой глубине глотки чудовища блеснуло серебро.
Судорожный бессловесный крик разорвал густую тишину, заполнившую переходы лабиринта. Где-то Кингфишер, Лоррет и Кэррион сражались за жизнь, а я тут попусту тратила время.
Надо было действовать.
«Давай, Сейрис. Ты сможешь. Ты справишься». Я бы предпочла услышать эти слова поддержки от Кингфишера, но знала, что сейчас у него есть дела поважнее, поэтому сама себя подбодрила.
А потом я протянула руку и…
Ой.
Рука была полностью покрыта чернильными узорами. Руны занимали всю поверхность кожи, теснились там, налезая друг на друга. Божественные узы отливали синеватым металлическим блеском на запястьях – наглядно заявляли о себе, обретая таким образом неоспоримую реальность.
Меня бросило в жар.
Ведь я произнесла сокровенные слова вслух, да? Я объявила Кингфишера во всеуслышание своим супругом…
Осмыслить все это безумие сейчас и сразу казалось неподъемной задачей.
Я осторожно погрузила татуированную руку в пасть демона. Ряды зубов поблескивали, концентрическими окружностями уходя вглубь, в пищевод. С такого расстояния я хорошо видела их заостренную форму. Эти клыки были созданы для того, чтобы рвать живую плоть.
Чуть дальше.
Нужно дотянуться…
Я перестала дышать.
Глубже.
Еще глубже…
Глотка демона не успела остыть. Там было тепло. И липко. Я поморщилась, отколупнув прилипшую к стенке пищевода монету, и зажала ее в кулаке.
Демон вдруг вздрогнул. Меня охватила паника. Выдернув руку из его пасти, я вскрикнула, отшатнулась – и чьи-то пальцы обхватили мое запястье.
– Отдай-ка мне монетку, девочка, – прозвучал над ухом хриплый голос.
Это был Малькольм.
Монета была почти невесомой. Я покрепче стиснула кулак и попыталась высвободить руку. Но Малькольм держал крепко – так сжал пальцы на моей кисти, что острые ногти расцарапали кожу.