– О боги, – выдохнула я, – что случилось?
– Фишер, хватит уже, – проворчал Рэнфис.
Тьма исчезла, будто с меня сдернули покрывало. Кузница снова наполнилась меркнущим вечерним светом, и в ней теперь царил безупречный порядок. Окно было починено; в нем поблескивало чистое целое стекло. Разбитые колбы и пузырьки, валявшиеся до этого повсюду, исчезли. Большой очаг горна был идеально вычищен, красная кирпичная кладка выглядела как новенькая. На полках теснилось фантастическое разнообразие инструментов и сосудов, каких я в жизни не видела. Растения, завоевавшие почти всю территорию, остались, но были побеждены, укрощены, заключены в горшки и кадки, расставленные возле окна. И еще здесь стало тепло. Весь день я дрожала от холода так, что клацали зубы, и разгребала мусор онемевшими пальцами, а теперь – раз! – и потеплело ?!
Я огляделась в поисках чего-нибудь тяжелого, чем можно было бы запустить в Кингфишера. Ближайшим оружием в зоне досягаемости оказался целый набор чистеньких, блестящих кузнечных щипцов. Я схватила те, что побольше, и замахнулась на чернокудрую сволочь:
– Мы весь день надрывались, вычищая эту конуру, а ты, значит, мог просто щелкнуть пальцами?! А как же вся эта хренотень про то, что магия – священный дар и ее можно использовать только в высших целях, или что ты там еще наплел?
– «В высших целях»? – Рэнфис закашлялся так, что это больше походило на задушенный смех. – Этот парень обычно не стесняется использовать свой священный дар для решения самых что ни на есть приземленных задач.
Я вперила в Кингфишера испепеляющий взгляд:
– Ты чудовище!
На его лице не отразилось и тени раскаяния. Он сгреб свои доспехи, подхватил меч и на пути к новенькой двери, плотно сидевшей в петлях, замедлил шаг, проходя мимо меня.
– Я просто хотел проверить, не боишься ли ты тяжелой работы, и честно предупредил тебя заранее: магия – это я, – шепнул мне Кингфишер, после чего исчез за дверью.
Следующим утром Эверлейн принесла мне завтрак – свежие фрукты и то, что она назвала «йогурт». Эти заморские деликатесы я вкушала впервые. Она тоже поела со мной за компанию, но все это время в комнате царило подавленное молчание. Мне хотелось расспросить подробнее о том, что я услышала от нее вчера в галерее. Она назвала Кингфишера братом. Кингфишер и Рэнфис тоже обращались друг к другу «брат», как принято у воинов, долго сражавшихся плечом к плечу, но Эверлейн определенно имела в виду нечто иное. Она употребила это слово в буквальном смысле, как если бы они с зеленоглазым отморозком были одной крови.