– Они отправились в паломничество много тысяч лет назад, чтобы… Уф, слушай, потом расскажу. Пойду заберу еду́, пока Русариус не лопнул от злости.
Кингфишер между тем невозмутимо уплетал свой завтрак, ни на кого не обращая внимания. Когда Эверлейн подошла и остановилась рядом с ним, он только промычал что-то с набитым ртом, по-прежнему глядя в миску.
– А ты еще удивляешься, что Беликон называет тебя псом, – покачала она головой.
Тут уж внимание Кингфишера все-таки обратилось к ней. Он очень медленно поднял голову, и серебристый ореол на правой радужке ярко сверкнул, когда он устремил на сестру мрачный взгляд:
– Я не удивляюсь. Я точно знаю, почему он меня так называет.
– Должно быть, из-за твоей беззаветной преданности короне, – подсказал, сдерживая смех, Рэнфис.
Ртуть снова зазмеилась, поблескивая, вокруг зрачка; острые зубы клацнули.
– Нет. Это потому, что я кусаюсь.
Под таким тяжелым взглядом любой вышибала из таверны слился бы куда подальше поджав хвост. А Эверлейн лишь вскинула бровь и молча ждала.
Ее брат этим утром снова был в черном и в доспехах с ног до головы, но уже в других. Вместо вчерашнего матового дубленого нагрудника он надел блестящий – из черной кожи с тиснением и металлической вставкой, на которой был вычеканен герб: два скрещенных меча, увитых лозами, на фоне силуэта боевого коня, вставшего на дыбы. А вот латный воротник на нем был тот же. Начищенный до блеска, мне снова скалил зубы серебряный волк. Густые черные волосы Кингфишера сегодня как будто вились сильнее – они даже не касались широких плеч и казались тугими кудрями. Поймав себя на том, что таращусь на заостренные кончики его ушей, я закашлялась и поспешно уставилась в застекленный потолок, сделав вид, что изучаю небо над куполом.
– Дай мне миску, – потребовала Эверлейн тоном, не терпящим возражений.
– Изволь. – Кингфишер отложил вилку и протянул миску сестре. – Поставь ее на землю у конюшни. Поближе к куче навоза. Я приду и доем мясо с другими псами.
Плечи Эверлейн поникли.
– Фишер… – едва слышно проговорила она.
– Ладно, не утруждайся. – Он встал, громко скрежетнув ножками стула по каменному полу, отобрал у сестры миску и стремительно зашагал к выходу, а стало быть… ко мне. – Я избавлю тебя от хлопот, Лейн, и сам отнесу свой завтрак на конюшню. – Его глаза сверкнули, когда их взгляд остановился на мне. – Наслаждайся чтением, человек. Надышись тут пылью веков в свое удовольствие. Буду ждать тебя в кузнице после полудня. И не заставляй меня приходить за тобой.
– Фишер, ты ведешь себя нелепо! Сейчас же вернись! – крикнула Эверлейн ему в спину.