Я провела полжизни, гоняя по Зильварену во все лопатки. Удирала от гвардейцев, от обворованных мной торговцев, от случайных прохожих, у которых подреза́ла кошельки. И я не только очень быстро бегала, но еще и обладала выносливостью, которая сейчас мне ой как пригодилась, потому что я понятия не имела, как долго придется бежать. Главное было как можно скорее добраться до цели, пока Кингфишер не обнаружил, что меня нет, и не бросился на поиски.
Заблаговременно собранный мешок с лямками подпрыгивал у меня на спине, но сейчас он был на десяток фунтов тяжелее, чем в тот момент, когда я только пришла с ним в кузницу. Перед выходом из спальни я сунула туда кое-что из одежды и немного еды. Сейчас там почти все пространство занимал мех – сосуд из тонкой выделанной кожи, под завязку наполненный водой. Еще вес прибавился из-за лиса, и, судя по звукам, доносившимся из мешка, пушистый мелкий засранец был не в восторге от тряски. Он заливался лаем всю дорогу, пока я мчалась по галереям дальше и дальше. Фейри мужского и женского пола шарахались в стороны и ругались мне вслед, когда я задевала их, вихрем проносясь мимо – скорее, скорее, так, чтобы не дать им времени понять, кто я такая. Любой здесь мог бы меня остановить и поинтересоваться, почему драгоценная добыча Беликона носится по дворцу, а не сидит в библиотеке, старательно изучая алхимическую премудрость ради их победы в гребаной войне хрен знает с кем.
Лис взвыл, когда я заложила крутой вираж, свернув на лестничную площадку, и бросилась вниз, едва касаясь ногами мраморных ступеней.
– Заткнись, – прошипела я. – Ты что, хотел, чтобы я тебя в кузнице оставила с тем плохим дядей? Он собирался сделать из тебя шапку!
Вой тотчас оборвался, сменившись сердитым, но куда менее громким ворчанием. На следующем этаже я снова помчалась по галереям, читальным залам и каким-то странным застекленным помещениям, где росли экзотические цветы, а воздух был влажный и теплый. Стрелой пролетела мимо спортивного зала – десяток длинноногих фейрийских девиц изящно перекидывались там мячиком через сетку. Тренировочные плацы, художественные студии, всевозможные мастерские и огромные бальные залы сливались в пеструю ленту с размытыми разноцветными кляксами, стремительно уносившуюся мимо меня назад.
Я искала очередной лестничный марш вниз. Лис извертелся, издергался и, как только ему удалось высунуть голову из мешка в небольшую дыру между затянутыми не до конца завязками, начал нервно лизать мне шею.
– Все будет хорошо, я никому не позволю тебя обидеть. Тихо, тихо, не волнуйся так.