– Полегче. – Он вдруг оцепенел. – Я дал слово, что буду сидеть неподвижно, пока ты меня целуешь. Речь не шла о том, что я продолжу сдерживаться, если ты залезешь ко мне на колени и начнешь тереться о член.
Я же не делала ничего тако… Мать моя женщина. Именно это я и сделала . Сама не заметила, как его оседлала. Мои лодыжки скрестились у него на пояснице, член, зажатый между нашими телами, был твердым, как камень, – я чувствовала его сладостное давление каждый раз, когда слегка двигала бедрами.
КАКОГО ХРЕНА?!
Ровно через две секунды я стояла в другом конце кузницы, вцепившись уже не в его волосы, а в свои собственные. О чем, блин, я только думала?!
Кингфишер смеялся себе под нос, вставая со скамьи и подбирая рубаху. Встряхнув ее, он натянул рукава, но через голову надевать медлил – остановился и взглянул на меня с восхитительной непринужденной улыбкой:
– Я не то чтобы в обиде… Но в следующий раз не забывай о границах. Теперь ты знаешь, где они проходят. Захочешь их перейти – и я с удовольствием присоединюсь к тебе по ту сторону. Только не говори потом, что я тебя не предупреждал.
Я постаралась не обращать внимания на мучительно жаркую волну дрожи, прокатившуюся от шеи вниз по позвоночнику.
– Следующего раза не будет! – отрезала я.
Улыбка Кингфишера сделалась еще шире, так что на одной щеке появилась маленькая ямочка. Охренительная ямочка. Почему я не замечала ее раньше? Он наконец нырнул в воротник головой, и через секунду покрытая татуировками грудь исчезла под черной рубахой.
– Как скажешь, Оша.
– О боги, можешь уже свалить отсюда? Ты сегодня просто несносен!
– Я должен проводить тебя до твоей комнаты.
– Я не хочу, чтобы ты меня провожал.
– Лейн оторвет мне яйца, если я отпущу тебя одну.
– Тогда пришли за мной Рэна.
Кингфишер пересек кузницу и остановился передо мной, смерив с ног до головы голодным взглядом. Я его таким раньше не видела. Это одновременно пугало и все еще возбуждало.
– Если я пойду звать Рэна, обещаешь дождаться его здесь, Оша?
– Да.
– Ладно. Пусть будет по-твоему. Я пошел.
– Спасибо!
Он вдруг наклонился и прошептал, почти коснувшись губами моего уха, отчего у меня опять закружилась голова:
– Скажи честно, неужели это было так плохо?
– Да!
Он рассмеялся – холодно и жестоко. А затем, как в прошлый раз, молниеносно приложил ладонь к моей груди:
– Бум-бум-бум-бум-бум. Как же быстро. Словно там вьется птичка-колибри. Сходи к лекарям, пусть обработают лисьи укусы, Оша. Ты же не хочешь потерять руку?
В следующий миг прямо у меня на глазах Кингфишер превратился в вихрь из черного песка и дыма.