– Так что же, ты отказываешься бороться за него? – спросил Рэнфис.
– Нет! – воскликнула Эверлейн. – Нет, конечно. Просто… чувствую себя бессильной. Совсем потеряла надежду.
– Зато у меня ее столько, что хватит на всех. Если уж я верю в Фишера, то в тебя и подавно. – Рэнфис снова испустил долгий вздох и побарабанил по столу пальцами. – Увидимся позже. Удачи, Лейн. И тебе тоже удачи, Сейрис. – Он тепло улыбнулся мне, направившись к выходу, и я почувствовала себя лучше – постыдное чувство, что я подслушиваю чужой, очень личный разговор, перестало меня мучить.
Когда генерал ушел, Эверлейн принялась расхаживать вокруг стола, перекладывая книги, свитки и листы пергамента.
– Так, ладно, – сказала она наконец. – С чего бы нам начать? Гм… Думаю, если ты сперва расскажешь то, что тебе известно об алхимических практиках и о том, для чего они используются…
– Э-э… Я даже не знаю, что такое «алхимические практики». – Мне не хотелось ее перебивать, но я решила, что нужно прояснить ситуацию, пока фейри не зашла в своих планах на мой счет слишком далеко.
– О, верно! – Эверлейн лучезарно улыбнулась мне, но в ее голосе слышались истерические нотки. – Точно, не знаешь. Ну, ничего страшного. Так даже лучше, так ничто не помешает нам взглянуть на дело непредвзятым взглядом. Мы начнем с самого начала, как только Русариус… – Она резко замолчала и крутанулась на месте, оглядывая книжные шкафы. – Русариус! Пять преисподних, куда подевался наш несносный библиотекарь?
– Эверлейн, – окликнула я. – С тобой… все в порядке? Мне кажется, ты немного…
– Нет-нет, все хорошо. Просто отлично. Честное слово. – Она прижала ладонь ко лбу и закрыла на несколько мгновений глаза – все было совсем не хорошо и ни разу не отлично. – Я… – Девушка безвольно уронила руку. – Фишер – лучшее, что было в моей жизни, Сейрис. Единственное светлое пятно. А теперь он рядом, но его со мной нет. Я знала, что так будет, но как же все-таки тяжело… видеть и… принимать это… мириться с такими переменами…
– Кстати, о сухом печенье! Я был уверен, что оно еще осталось – и вот, нашелся целый поднос на полке в секции Земельных реестров Седьмой эры. Должно быть, я как-то оставил его там и запамятовал! – Русариус вынырнул из-за книжных шкафов с маленьким серебряным подносом в руках. На подносе была горка печенья, выглядевшего, как окаменелые крекеры. Словно не замечая, что Эверлейн тыльной стороной ладони смахивает слезы, он торжествующе водрузил свою ношу на стол. – Угощайтесь, милые дамы. Только умоляю, постарайтесь не накрошить!
Как выяснилось, алхимия была одной из разновидностей магии – древней, давно утраченной и забытой. Для ивелийских фейри она превратилась в такое же предание старины глубокой, каким были для жителей Зильварена сами фейри. Некогда существовали три ордена алхимиков, имевшие разную специализацию: одни посвятили себя поискам пути к вечной жизни, другие создавали различные изобретения с помощью трансмутации металлов и горных руд, а третьи врачевали болезни и увечья.