– Ясно. Значит, ты притащил меня сюда для того, чтобы с моей помощью победить в войне и спасти свой народ.
Кингфишер провел рукой по вьющимся чернильно-черным волосам, взглянув на меня холодными глазами, похожими на два осколка зеленоватого льда.
– Ты меня переоцениваешь, человек. Отчасти твои слова верны. Но ты ошибаешься, считая меня радетелем чужого блага. Мне плевать на Ивелию и на войну, которую ведет Беликон. А ты в этой игре – всего лишь инструмент, ключ к моей свободе. Как только я это понял, взял тебя с собой. Попробуй спросить меня о том, что я сделал бы, обнаружив тебя умирающей при иных обстоятельствах.
Я взглянула на его неприязненно скривившиеся губы, жесткие складки по уголкам рта, напряженные плечи – и по моему телу пробежала противная дрожь, вызвав приступ тревоги.
– Не думаю, что хочу об этом знать, – прошептала я.
Скривившиеся губы расплылись в усмешке.
– Вот и умница.
Мы разгребали завалы в кузнице несколько часов в полном молчании. Я больше не задавала вопросов, боясь ответов, которые он мог дать, а Кингфишер держал свои мысли при себе. Время от времени я ловила себя на том, что внимательно его рассматриваю. В простой рубахе с закатанными до локтей рукавами, чумазый от сажи, он казался таким… нормальным. А потом я вдруг слышала, как он что-то бормочет себе под нос, или натыкалась на взгляд нефритовых глаз с серебристым ореолом и сразу вспоминала, что передо мной не человек. Я сама знала, что зря на него так таращусь – это было неблагоразумно. И небезопасно. Вместо этого надо было сосредоточиться на другом – поскорее понять, как я ухитрилась превратить платформу в бассейн со ртутью, и без промедления вернуться в Зильварен.
Когда небо за окном начало темнеть, что было для меня удивительно и непривычно, наконец явился Рэнфис. Он выглядел усталым, но синяк под глазом и разбитая губа чудесным образом зажили за последние несколько часов. Остановившись в пустом дверном проеме, генерал окинул взглядом почти расчищенное нами помещение, покосился на ведро с заржавленными инструментами, которые я заботливо собрала, и озадаченно уставился на Кингфишера:
– Что происходит? Вы даже работать еще не начали?
– Да тут такой бардак был! – возмутилась я. Ему легко говорить – он не видел, в каком состоянии находилась кузница. Теперь-то она выглядела куда приличнее.
Кингфишер вздохнул. Воздух в помещении вдруг совсем остыл, сделался ледяным, а в углах начали клубиться неведомо откуда взявшиеся тени. Они, как подтеки краски, расползлись по стенам и полу, захватили ножки верстака, набросились на наковальню, поплыли вверх, стремительно распространяясь, пока не сгустились в монолитную непроглядную тьму. Кузница как будто превратилась в чернильный омут. Когда я сделала судорожный вдох, мне показалось, что черные тени проникли в горло и заполнили легкие. Даже в подземных туннелях, ветвящихся лабиринтом под Серебряным Городом, мрак не был таким абсолютным.