– А мы? – спросила я. – Мы не можем тут сидеть сложа руки. Мне надо что-то делать.
Он склонился ко мне. Я подняла ладонь, так что наши пальцы соприкоснулись – всего на мгновение.
– Поработай в кузнице. Нам нужны реликвии. Сделай сколько сможешь, Сейрис. Что-то мне подсказывает, что они нам очень скоро понадобятся.
Рэн ушел вместе с ними, сказав, что ему нужно проверить обстановку на подступах к за́мку и предупредить часовых, что мы вернулись.
Кэррион, когда мы с ним остались одни, скинул кафтан и многозначительно указал на дверь, за которой скрылись фейри:
– Слышала?
– Что?
– Та знойная блондинка сказала, что я красавчик!
– Боги неумирающие, Кэррион! Только не говори мне, что ты запал на Данью. Она же редкостная сука!
– Да ладно! – Он расплылся в сладострастной улыбке. – Обожаю плохих девчонок, особенно острых на язык. У меня на них стои́т!
Дождь прекратился, слава богам.
Оникс кружил по кузнице носом в пол, что-то вынюхивая и громко сопя. При виде меня он взвизгнул и весь затрясся от радостного возбуждения. В качестве извинения за долгую разлуку пришлось битых полчаса чесать его за ухом и кормить вкусняшками, которые принес нам застенчивый дух огня. Потом довольный лис ускакал во двор и уселся там в темноте, задрав нос к звездному небу. Время перевалило за полночь. Будь это обычный день, я бы уже мечтала добраться до постели, но так уж вышло, что мы проспали от рассвета до сумерек, когда явился Рэн с вестью о готовящейся к прорыву орде на берегу. А уж после битвы и уничтожения стольких фидеров да после того как мы узнали страшную новость о пленении Эверлейн, сна у меня не было ни в одном глазу.
Хорошо хоть можно было занять себя работой, которой у меня хватало. Шарик живого серебра лениво катался по дну тигля против часовой стрелки. Вести переговоры с этой ртутью оказалось сложнее, чем с той, что сотрудничала со мной, когда я ковала Ависиэт. Эта заявила мне, что ей ничего не нужно и становиться реликвией она отказывается. Ей надоела моя настырность, и она не желала, чтобы ее беспокоили.
– Мы попусту тратим время. Не понимаю, чего ты с ней сюсюкаешь. Ты же можешь приказать этой жидкой железяке сделать то, что тебе нужно. Заставь ее подчиниться, – сказал Кэррион.
– Я не хочу ее заставлять. Ртуть разумна. У нее есть сознание. Она самостоятельно думает и говорит. – (Хотя по мне, так уж лучше молчала бы.) – Я не буду заставлять ее делать то, чего она делать не хочет.
Кэррион знал о нашей с Кингфишером сделке и кровном зароке – о том, как я попалась на удочку и как ужасно чувствовала себя, когда лишалась свободы воли. Странно, что он вообще заговорил о принуждении… Контрабандист взял из деревянного сундука, стоявшего у горна, одно серебряное кольцо и подбросил его. Оно, завертевшись, описало в воздухе сверкающую серебряную дугу.