Аврора медленно поднялась с импровизированной постели, состоящей из нескольких слоев старой парусины и армейских спальников. Каждое движение отдавалось тупой болью в мышцах — вчерашняя разгрузка оборудования под проливным дождем не прошла бесследно. Она подошла к крошечному окну, затянутому мутным, местами треснувшим стеклом. Вид открывался суровый: черные скалы уходили вертикально вверх, скрываясь в низких, набухших влагой облаках. Никаких деревьев, никакой зелени — только мох, лишайник и вечная серость. Это место было идеальным для того, чтобы исчезнуть, но оно же могло стать и их могилой.

Она накинула тяжелую куртку и вышла в центральный зал станции. Раньше здесь разделывали китов — запах старого жира, въевшийся в доски пола за десятилетия, до сих пор напоминал о кровавом прошлом этого места. Теперь же зал превратился в высокотехнологичное логово. В центре, отгороженная наспех сколоченными ширмами, располагалась «реанимация» Давида. Тихий, ритмичный гул портативного аппарата ИВЛ был единственным звуком, который дарил Авроре надежду.

Марк сидел у входа в медицинский сектор. Он не спал — в его глазах, красных от напряжения, читалась железная дисциплина. Перед ним лежала разобранная винтовка, которую он методично чистил, несмотря на то что она была в идеальном состоянии. Для Марка ритуал ухода за оружием был способом сохранить рассудок в этом ледяном вакууме.

— Как он? — шепотом спросила Аврора, подходя к импровизированной перегородке.

— Без изменений, — коротко ответил Марк. — Температура держится в пределах нормы. Макс ночью возился с генератором, были скачки напряжения, но аккумуляторы вытянули.

Аврора заглянула за ширму. Давид лежал неподвижно, его лицо, когда-то полное властной энергии, теперь казалось высеченным из бледного воска. Провода датчиков тянулись от его груди к мониторам, рисуя ломаные линии его борьбы за жизнь. «Иуда» — это слово жгло её разум. Тени Лондона пытались превратить этого человека в органическую деталь своей финансовой машины. Аврора коснулась его руки. Пальцы были прохладными, но она чувствовала под кожей едва заметную пульсацию. Он был здесь. Его сознание было заперто в лабиринте, выстроенном врагами, но оно не было уничтожено.

***

Весь день прошел в изнурительном труде. Жизнь на станции требовала постоянного движения, иначе холод забирал инициативу. Аврора взяла на себя обязанности, о которых раньше и не помышляла: она чистила старые ржавые резервуары для воды, готовила скудную пищу на керосинке, помогала Максу прокладывать кабели связи. Её беременность уже давала о себе знать — живот стал заметно тяжелее, и иногда она чувствовала, как малыш внутри замирает, словно прислушиваясь к вою северного ветра.