Въезд в поселок был перекрыт усиленными постами охраны. Люди в камуфляже с эмблемами личной службы безопасности Громова проверяли каждую машину. Здесь, в этом высокогорном убежище, Давид выстроил свою последнюю цитадель. Марк встретил их у ворот особняка. Его вид был устрашающим: лицо в ссадинах, рука на перевязи, но в глазах горел тот самый огонь, который Аврора видела у Давида в моменты высшего напряжения.

— Он ждет вас, — коротко бросил Марк, открывая дверь дома. — Он… он не в лучшем состоянии, Аврора Александровна. Но он в сознании. И он требует ответов.

Аврора вошла в дом. Запах дорогих сигар, старого дерева и антисептиков ударил в нос. Это было странное, почти сюрреалистичное сочетание роскоши и госпиталя. Она шла по коридору, чувствуя, как каждый шаг отдается в животе коротким, но отчетливым толчком. Малыш тоже чувствовал это напряжение. Он словно замер, ожидая встречи с человеком, которого он еще не знал, но чья кровь текла в его жилах. Двери кабинета Давида были распахнуты. Аврора остановилась в дверном проеме. Комната была погружена в полумрак, только несколько медицинских мониторов светились тусклым неоновым светом, рисуя на стенах ломаные линии сердечного ритма. Давид сидел в своем массивном кожаном кресле у панорамного окна. Он не лежал в постели, обложенный подушками. Он сидел прямо, хотя Аврора видела, каких усилий ему это стоит — его плечи были напряжены, а пальцы, лежащие на подлокотниках, судорожно сжимали кожу.

Он был пугающе худым. Лицо превратилось в суровую маску, где кожа обтягивала острые скулы. Темная щетина делала его вид еще более диким. На нем была только черная футболка, из-под которой виднелись бинты на плече и ключице. Но самым страшным были его глаза. Когда он медленно повернул голову в сторону вошедшей Авроры, она увидела в них не облегчение, не любовь, а холодную, расчетливую ярость. Это были глаза хищника, который очнулся и обнаружил, что его владения разорены.

— Ты сделала это, — голос Давида был хриплым, едва узнаваемым, но в нем по-прежнему вибрировала та властная сила, которая когда-то заставила её подчиниться. — Ты уничтожила всё, Аврора.

Она замерла, пораженная этим приемом. Ни «здравствуй», ни «я рад тебя видеть». Только обвинение.

— Я спасла тебе жизнь, Давид, — твердо ответила она, делая шаг в круг света. — Я спасла наше дело и нашего ребенка.

Давид издал короткий, сухой звук, похожий на смешок, но в нем не было ни капли веселья.

— Спасла дело? Ты активировала «Последний аргумент». Ты сожгла серверы, которые я настраивал годами. Ты выдала Интерполу доступы к моим теневым счетам в обмен на их поддержку. Ты хоть понимаешь, какую цену я за это заплачу?