Я открыла присланный файл. Это был отчет о движении акций «Громов Групп». Линия графика, которая еще недавно стремительно падала, теперь замерла в неопределенности.

— Что это значит?

— Это значит, что рынок ждет твоего хода. Давид официально подтвердил передачу прав управления трасту. Теперь все ждут, когда «новая королева» выйдет в свет. Или когда Виктория нанесет удар. Она подала иск о признании недействительности передачи акций. Утверждает, что Давид находился в состоянии аффекта после крушения яхты и не осознавал своих действий.

Я горько усмехнулась.

— Состояние аффекта? Громов? Это самый расчетливый человек, которого я знаю.

— Тем не менее, она нашла психиатра, который готов это подтвердить за круглую сумму. И еще… Марк выяснил, откуда у неё архивы твоего отца. Аврора, это не был краденый файл. Твой отец… он сам передал ей часть документов незадолго до смерти.

Мир вокруг меня на мгновение застыл.

— Зачем? Он ведь знал, кто она.

— Кажется, твой отец пытался использовать её как двойного агента против Громова. Он хотел, чтобы она подрывала компанию изнутри. Но Виктория оказалась хитрее. Она просто приберегла компромат до лучших времен. До момента, когда Давид решит заменить её на тебя.

Я закрыла крышку ноутбука. Тени прошлого становились всё длиннее, дотягиваясь до моих уютных гор. Мой отец, которого я считала жертвой, сам играл в опасные игры. Давид, которого я считала палачом, теперь был моим главным щитом. А я… я была посередине, пытаясь защитить жизнь, которая еще даже не началась.

***

Вечером того же дня я не выдержала. Накинув теплое пончо, я вышла из дома. Снег под ногами приятно похрустывал, а небо было таким звездным, что казалось, до него можно дотянуться рукой.

Я пошла по тропинке к гостевому домику. Ручей шумел где-то внизу, заполняя тишину своим вечным ворчанием.

Домик был маленьким, почти аскетичным. В окне горел неяркий свет. Я подошла ближе и остановилась. Давид сидел на веранде, одетый в толстый свитер. Перед ним на столе лежал не планшет с котировками, а резная деревянная фигурка. Он что-то аккуратно вырезал маленьким ножом.

Я никогда не видела его таким. Без лоска, без доспехов миллиардера. Просто мужчина, сосредоточенный на кропотливой, почти медитативной работе.

— Это лошадка? — тихо спросила я, выходя из тени деревьев.

Давид вздрогнул, нож сорвался, оставив тонкую царапину на его пальце. Он быстро спрятал руки под стол, словно его поймали на чем-то постыдном.

— Аврора. Ты не должна быть здесь. На улице холодно.

— Я тепло одета. Что ты делаешь?

Он помедлил, а потом нехотя выставил фигурку на свет. Это была не просто лошадка. Это была детально проработанная колыбель, крошечная, размером с ладонь, украшенная тонкой резьбой.