Хэ Чао усмехнулся:
— Да ладно тебе, я же просто прикоснулся.
— Отвали, — отрезал Се Юй. — Не смей меня трогать.
Хэ Чао ничего не ответил, лишь протянул ладонь прямо к его лицу.
Се Юй покосился на нее, вспомнив его фразу о желании познакомиться:
— Подраться хочешь?
— На, бей. Даю тебе шанс ударить меня в ответ.
Се Юй:
— …
На трибуне закончил представляться последний ученик, и Сюй Ся кашлянула, намекая нарушителям тишины на дисциплину:
— На этом наш классный час окончен. Живущие в общежитии обязаны строго соблюдать правила школы. Я не намерена тратить свое личное время на разборки ваших дел, не связанных с учебой. Имейте совесть.
Раздав расписание уроков вместе с бланками согласий, Сюй Ся добавила:
— Лю Цуньхао, временно побудешь старостой. Опыт у тебя есть.
Лю Цуньхао с обреченным видом кивнул:
— …Да, хорошо.
— Слышь, а че там реально с этим лаком для ногтей было? — не унимался Хэ Чао, не просидев в тишине и пары минут.
Се Юй мысленно застонал: этот парень просто невыносим.
Черный лак на ногтях…
Он и подумать не мог, что эта глупая история станет такой яркой деталью его биографии.
Полгода назад на Хэйshuйцзе проходил танцевальный конкурс.
Жилком развесил по всему кварталу яркие баннеры с призывами участвовать. Реклама была масштабной, но по лозунгам сразу было ясно, что целевая аудитория — далеко не подростки. Надписи гласили: «Вспомни молодость, верни уверенность юных лет!»
Да Мэю тогда как раз одобрили американскую визу, и он уезжал через несколько дней. Перед отъездом он во что бы то ни стало хотел поучаствовать в конкурсе вместе с друзьями.
Чжоу Далэй, который танцевать не умел от слова совсем, сразу отказался:
— Не, я пас, это позорище лютое. Ты в своем уме вообще? Танцевать на одной сцене с бабульками из жилкома? Ты с дуба рухнул?
Се Юй поддержал друга:
— Да Мэй, даже не думай.
Да ладно бы только бабульки — Сюй Яньмэй и мать Лэя тоже вовсю репетировали.
Тётя Мэй даже водила Се Юя на площадь посмотреть на их грациозный танец с ярко-зелеными веерами[1], украшенными блестками.
Мать Лэя в молодости считалась первой красавицей на всю округу, но теперь ее вес перевалил за центнер. Когда они закончили выступление, Се Юй стоял посреди площади и со сложными чувствами выдавил:
— …Миленько.
Да Мэй отнесся к идее со всей серьезностью. Ребята думали, что его запал иссякнет через пару часов, но он капал им на мозги три дня подряд.
Невиданное упрямство.
Чжоу Далэй пытался воззвать к его разуму:
— Назови мне хоть одну причину, Да Мэй. Ради чего мне так позориться?
Да Мэй грустно вздохнул:
— Братан, я же уезжаю скоро. Неужели тебе сложно исполнить мою маленькую последнюю просьбу?