Се Юй отвечал кратко и по делу. Закончив, он проверил всё с начала до конца, глянул на настенные часы и прикинул, что полчасика поспать ещё успеет.
Краем глаза он заметил, что Хэ Чао ещё дописывает сочинение — финишная прямая. Обычно у этого парня буквы вечно летели в разные стороны, в ответах не было никакого порядка. Стоило ему взять ручку — и что бы он ни писал, всё выглядело как гадание на кофейной гуще. А сейчас он отбросил эту небрежность: глаза опущены, пишет сосредоточенно.
После предупреждения в аудитории стало тихо на пару минут, потом снова началось:
— Дай ответы, отныне моя жизнь принадлежит тебе, брат, умоляю, будь человеком.
— Без очереди не лезь. У нас в этой аудитории даже списывание требует порядка… Стой, братан, тебя раньше не видел — ты новенький?
— …
Се Юй не рассматривал, что Хэ Чао пишет в сочинении. Он просто положил голову на руки, и пока в ушах стояла тихая болтовня соседей из другой группы, в памяти вдруг всплыло то самое «Силуэт» — сочинение, которое Хэ Чао написал в прошлом семестре.
В этой аудитории они когда-то передавали ответы. Ломали голову, как уйти от темы подальше — как написать идеальное сочинение на ноль баллов. И за руки держались под столом. Словно странный и нелепый сон.
Се Юй так и заснул. Сквозь сон до него долетали обрывки из репродуктора — завуч Цзян объявлял: «До конца экзамена осталось пятнадцать минут, пожалуйста, следите за временем».
Ответы уже все передали, и эти сто двадцать минут в экзаменационной тянулись бесконечно. Обитатели дна постепенно затихали, бросали ручки, полагались на волю случая — и засыпали один за другим. Преподаватель глядел на это зрелище и только качал головой.
Эти промежуточные экзамены оказались заметно труднее обычных контрольных. После нескольких предметов все чувствовали себя так, будто из них выжали все соки. Усталость смешивалась с полной неясностью — как они вообще сдали.
— Всё, капец, теперь точно капец, — на последнем экзамене прозвенел звонок, и Лю Цуньхао, сдав бланк, вышел из аудитории, буквально держась за стену. Добравшись до класса, он ещё с порога крикнул: — Товарищи по оружию, докладывайте обстановку.
Ло Вэньцян вздохнул:
— Полный крах.
Сюй Цинцин отозвалась:
— Судьбу не переломишь.
Вань Да вздохнул:
— Пал смертью храбрых.
Во всём классе только Се Юй и Хэ Чао выглядели так, будто ничего не произошло.
Хэ Чао как раз задвигал парту на место. Услышав Лю Цуньхао, он тоже поднял руку и, опираясь на парту, весело заявил:
— Сверхрезультат!
— …
Лю Цуньхао почувствовал, что его израненное сердце окончательно разбилось.