И эти мелкие, пустяковые тревоги в их ещё небольшом, не растянутом временем мире казались невероятно важными и значимыми.
— В первый раз я увидел её, когда она выходила из учительской с охапкой книг. Шла опустив голову и едва не врезалась в меня... Ничего такого особенного в ней не было, но она подняла на меня глаза и просто улыбнулась. Черт возьми, я до сих пор помню эту улыбку.
Условия на крыше были спартанскими: тащить сюда стулья было неудобно, поэтому ребята просто расстелили на бетонном полу несколько старых газет, придавив их по углам пивными бутылками.
Се Юй сидел у железной двери, прислонившись к ней спиной. Он протянул руку к пакету, достал банку пива, ловко поддел пальцем кольцо и, слушая рассказы друзей, запрокинул голову, сделав несколько больших глотков.
Холодный напиток приятно освежил горло.
Се Юй не глядя опустил руку с банкой на пол, и его ладонь легла прямо на тыльную сторону ладони Хэ Чао.
Вань Да тоже хранил в сердце тайну. В этот вечер он выпил лишнего и, поддавшись общей атмосфере откровений, тихо произнес:
— Да... Я ведь так и не решился признаться, что она мне нравится...
Обычно Вань Да сплетничал больше всех: стоило ему узнать какой-то секрет, как тот моментально разлетался по школе. Но имя девочки из соседнего класса он умудрялся скрывать от всех на протяжении долгого времени.
Услышав это, Се Юй повернулся к Хэ Чао и тихо спросил:
— А ты смелый. О чём ты думал тогда? Не боялся?
Хэ Чао понял, что речь идет о дне его признания.
Он промолчал, лишь аккуратно развернул ладонь вверх и переплел свои пальцы с пальцами Се Юя, крепко сжав его руку.
А затем ответил:
— Конечно, боялся.
Очень боялся.
Все эти робкие чувства, мысли, которые невозможно было унять. Ему безумно хотелось быть рядом, но он ужасно боялся выдать себя и всё испортить.
Но сейчас, оглядываясь назад, он был счастлив, что набрался смелости и сделал этот первый шаг.
И ещё больше радовался тому, что Се Юй пошел ему навстречу без всяких колебаний.
Вань Да и остальные ребята продолжали делиться своими грустными историями безответной любви.
Вокруг было темно, поэтому никто не заметил переплетенных рук парней в углу.
Несколько пустых жестяных банок покатились по полу от ветра и с негромким стуком ударились о железную дверь прямо рядом с Се Юем. Он поднял их, смял пальцами и бросил в мусорный пакет, а затем вспомнил слова Хэ Чао о взломе двери.
Выход на крышу общежития был закрыт круглый год из соображений безопасности. Помимо прочного замка, на двери красовалась предупреждающая табличка с грозной надписью директора Цзяна: «ВХОД СТРОГО ВОСПРЕЩЕН».