Се Юй ответил:
— Не друг, и я занят.
Вань Да:
— ...
Холоден. Холоден, как и всегда.
Вань Да смотрел на Се Юя, который, хоть и отшил его на словах, всё же поднялся, подошёл к окну и сел на свободное место. Он никак не мог понять, что на уме у этого холодного авторитета.
Так он согласился присматривать или нет?
Хэ Чао, однако, усмехнулся и сказал:
— Играйте спокойно, он караулит.
Вань Да прямо-таки обомлел и недоверчиво спросил:
— Откуда ты знаешь? Как ты это понял?
Се Юй был человеком замкнутым, гордым и диковатым, совершенно не умел ладить с коллективом, а его паршивый характер взрывался от любой искры.
Ему только надписи на лбу не хватало: «Не влезай — убьёт».
Когда они ещё делились на Западный и Восточный корпуса, глава Западного корпуса Се Юй одним только слухом про свой чёрный лак для ногтей распугал кучу народа — со стороны казалось, что он какой-то мрачный псих.
На вопрос Вань Да Хэ Чао так и не ответил.
Он перемахнул через окно внутрь класса, наступил ногой на стул и подумал: «Я просто знаю».
Се Юй всё ещё копался в телефоне, изредка поднимая взгляд на улицу, и, не заметив ничего подозрительного, снова утыкался в экран.
Хэ Чао уселся на парту перед Се Юем, спиной к доске. Он поглядел на игроков в «Борьбу с помещиком», а потом поднял глаза на школьную стенгазету третьего класса на тему «Моя мечта».
Стенгазету они оформили из рук вон плохо. Во всём классе из тридцати с лишним человек не нашлось ни одного мало-мальски рисующего таланта. Всё равно в конкурсе ловить нечего, так зачем зря время тратить?
Зато идея была довольно оригинальной: каждый ученик записывал своё желание на клочке бумаги, приклеивал скотчем к доске, и в итоге все эти листочки образовывали кривоватое сердечко.
И эту несуразицу Тан Сэнь берёг как зеницу ока, сфотографировав на камеру уже раз пятьдесят.
Хэ Чао отвёл взгляд и снова уставился на парня перед собой. Глава Западного корпуса сидел в школьной форме. В последнее время похолодало — видимо, он боялся замёрзнуть, поэтому натянул поверх формы куртку. Руки наполовину прятались в рукавах, виднелись лишь кончики пальцев, сосредоточенно тыкающие в экран смартфона.
Иногда Се Юй совершал мимолётные жесты, которые казались удивительно мягкими. Например, когда он просыпался на утренней самоподготовке и сквозь сонную пелену смотрел на людей вокруг; или когда ворчал «какое мне дело», а через минуту присылал вопросительный знак.
Или как сейчас: его длинные бледные пальцы были полусогнуты, а мизинец слегка цепил край манжеты.
Хэ Чао постучал по парте:
— Малыш, какую мечту ты записал?